Формообразующая сущность и интеллектуальное созерцание.-М.: Издательство "Спутник+", 2016, - 123 с.

УДК 111

ББК 87.524

Ф 17

ISBN 978-5-9973-3972-2

 

 

И.А. Файнфельд

 

 

Формообразующая сущность и

 

интеллектуальное созерцание

 

Введение

Со времен Декарта основой научной парадигмы является разделяющий интеллект и в ней отсутствует идея прямой связи между природой и  исследователем. В то же время хорошо известно, что разделяющий интеллект является низшим уровнем сознания. Его работа  обусловлена внешними уровнями, то есть  данными органов чувств и основанном на них абстрактном мышлении. При этом значительная часть энергии, отпущенной  природой,  остается в латентном состоянии, а имперсональная сущность - главная, духовная основа человека остается предсознательной. Иначе говоря, наши функциональные и духовные возможности  используются далеко не полностью. Вспомним природный принцип минимизации затрат и обострении возможностей организма в определенных ситуациях, а также разрушительное действие дуального сознания на биосферу.

В то же время многие философско-религиозные системы, особенно восточные  утверждают, что в основе мироздания и самого человека лежит латентный абсолютный, изначальный и неизменный принцип, который требует осознания. Этот Принцип (Брахман, Будда, Кетер, Аллах, Дао, Великий Дух и др.) управляет Вселенной. Он запределен миру явлений и может быть постигнут только высшими или духовными состояниями  сознания, радикально отличными от обычного, бодрствующего повседневного сознания и имеющими глубоко позитивное психологическое и социальное значение.  В дзэн-буддизме означенное состояние сознания называется «сатоpи», или «кенсе», в йоге – «самадхи», или «мокша», в даосизме – «абсолютным Дао». Маитраяна Упанишад дает ему такое определение: «Осознав свое собственное «я» как «Я», человек лишается «Я». Это и есть величайшая тайна» (Сатпрем). Андерхилл называет это состояние сознания – «объединяющая жизнь», Юнг, в данном случае, говорит об индивидуации, Судзуки о «космическом бессознательном».

Но каким бы ни были названия этого явления, сущность его остается прежней и, как указывает Рассел, означает восприятие полного слияния человека с вечной, бесконечной реальностью, лежащей вне времени и пространства. При этом социально обусловленный смысл «я», как «эго-сознания», разрушается новым ощущением, в котором «Я» становится равнозначным всему человечеству, всей жизни и всей вселенной. О высшем состоянии сознания хорошо знали немецкие идеалисты, многие из которых руководствовались им в своей философии.

Некоторые современные исследователи, изучая проблему высшего сознания, старались описать процесс его раскрытия. Среди них: Джеймс, Хаксли, Мерелл-Вольф, Сатпрем, Уилбер, Да Лав-Ананда, Гроф, Кацуки, Радьяр, Кехо и др. «Мы стоим перед лицом возникновения подлинно холистичческого, целостного, или интегрального сознания – то есть сознания, которое всевключающе, всеобъемлюще, заботливо и всепронизывающе», - отмечает Кен Уилбер.

В настоящее время, помимо философов и психологов, этой проблемой заняты многие ведущие физики (Госвами, Минделл, Капра и др.).

Отметим, что феномен высшего сознания остается в европейской психологии изученным далеко недостаточно и в его трактовке среди исследователей не существуют единого мнения. Укажем лишь на глубокие различия в понимании «сатори» (дзенского просветления) двумя мыслителями, классиками современной психологии Юнгом и Фроммом. Так Юнг  в этой связи, пишет: «Воображение само по себе - явление психическое, а следовательно, назовем ли мы просветление «подлинным» или «мнимым» не имеет никакого значения. Человек, который является «просветленным» или, по крайней мере утверждает это, в любом случае считает, что это правда. То, что думают об этом другие, нисколько не влияет на характер его опыта. Даже если бы он лгал, его ложь была бы фактом духовным».

Такую оценку сатори полностью отвергает Фромм, по его мысли, «ложь никогда не является «духовным фактом» или чем-либо подобным, - только ложью. Напротив, принципиально важно различать подлинное переживание сатори и ложное, которое может иметь и психопатологическое происхождение. Именно в этом и состоит одна из функций наставника дзэна - стоять на страже, дабы постигающий дзэн не подменял подлинное просветление воображаемым».

Последняя позиция нам видится единственно верной, хотя саму онтологию сатори не возможно уложить в рамки только психологии. Разное понимание данного феномена связано еще и с тем обстоятельством, что опыт просветления или не-относительную реальность не возможно адекватно передать  словами, то есть интеллектуальным путем. Судзуки, самый авторитетный современный дзэнский учитель, утверждает, что «сделавшись понятием, сатори перестает быть самим собою. Последнюю реальность каждый должен уловить сам». Под реальностью в дзэн-буддизме понимается  таинственный Принцип - пустота («шуньята»),  чреватая любой полнотой,  проникающей в феноменальный мир и проявляющейся в любых конкретных формах.   Постижение или отождествление с ней становится возможным только в состоянии просветления.

Для достижения сатори необходима трансформация сознания. Как отмечает Абаев, преображение структуры личности в системе чаньской практики воспитания порой носило столь глубокий и тотальный характер, что затрагивало самые глубинные слои психики. В результате чего радикально менялись не только ценностные ориентации и обобщенные установки, но и базальные структуры психики. Речь идет о трансцендентальном сознании, как единственной реальности вне пространства-времени, нелокальной и всепроникающей, дающей начало материальным и ментальным аспектам наших процессов наблюдения.

Процитируем Госвами: «Наш ум имеет квантовую природу. Чтобы достичь максимального доступа к квантовой самости, максимального творчества и максимальной свободы, мы должны быть преданы радикальному преобразованию психики». Вне сомнений, речь идет о «квантовом скачке», при котором субъект, объект и акт познания сливаются воедино.

Считая первичным сознание, а не материю, вполне можно заниматься наукой, подчеркивает Госвами и продолжает: «Такой подход рассеивает не только квантовые парадоксы, но и новые парадоксы психологии, мозга и искусственного  интеллекта». От себя добавим, что рассеивает во многом и дзэнские парадоксальные задачи - коаны, о которых мы скажем ниже.

Становится понятным - трансперсональный подход должен стать основой научного сознания, что особенно важно  для современного образования.

Бесспорно для этой сложнейшей цели, а именно - обретения сверхлогического сознания нужна приемлемая психотехника, преобразующая личность. И здесь, помятуя о том, что новое лишь хорошо забытое старое, следует вернуться к интеллектуальному созерцанию. Но прежде следует сказать о  Принципе и формообразующей сущности.

 

 

Глава первая

Первопринцип

 

В чань (яп. дзэн), одной из самых влиятельных школ китайского буддизма махаяны, рассматривается абсолютный, изначальный и неизменный Творческий Принцип, к которому следует возвратиться. Принцип имеет четыре аспекта: юань - «величие»; хэп - «успех»; ли - «продвижение», «способствование»; чен - «упорство», «настойчивость» (Судзуки).

Когда человек рожден силой Творческого Принципа, он воплощает эти четыре аспекта в форме четырех основных социальных добродетелей: жень - «любовь», «человеколюбие»; и – «праведность»; ли - «правильность»; чи - «мудрость». Эти добродетели определяют человеческую природу. Дун-шань объясняет Принцип, Абсолют («ли», «прямое») следующим образом: «Существует некая вещь. Сверху она поддерживает небо; снизу - защищает землю. Она черна как глазурь, активна и постоянно пребывает в движении» (по Дюмулену). Таким образом, Абсолют, поддерживающий все сущее, динамичен, находится в постоянном движении и не воспринимается как объект. Это подлинная пустота, лишенная двойственности. Абсолют проникает в феноменальный мир, проявляясь в любых конкретных формах. Это соответствует «кривому» или «свету».

В чистом виде Изначальный Принцип (Изначальная Природа) функционирует в нас в младенческом возрасте, когда нас еще не отняли от материнской груди. Но, рассчитывая на Изначальный Принцип, позволив ему осуществляться в нас по его усмотрению, без всяких препятствий со стороны искажающего реальность рассудка, мы можем быть самодостаточны и будучи взрослыми.

Мацзу подчеркивал отсутствие принципиальной разницы между внешним феноменом и его внутренней сутью - «нет преград между делом (ши) и его Принципом (ли). Как отмечает Маслов, Принцип здесь выступает как высшая истинность всякого акта, которая стоит вне этого акта, как бы мистически предшествует ему.  Мацзу указывает: «Если пребываешь в Принципе (ли), то все дхармы, в конечном счете, и станут этим Принципом. Следовать Принципу - именно это и является просветлением, если узреете истинность этого Принципа, впредь вы не будете творить себе различную карму и проведете жизнь, уготованную вам. Существует действие и его принцип; между ними нет преград».

Бодхидхарма так же говорит о «Высшем», как о пределе Принципа, как о другом имени Будды (по Маслову).

В этой связи напомним о том, что теоретическую основу дзэн-буддизма определяют Аватамсака-сутры («аватамсака» санскр. гирлянда, венок), в которых запечатлен и разработан опыт постижения Принципа или Абсолюта просветленным сознанием. В данные сутрах (4 в. н.э.),  являющихся результатом творчества двух школ Махаяны: Мадхъямика и Йогочара и на которых основано китайское учение Хуаянь (яп. Когэн),  нашли свое воплощение метафизика пустоты (шуньята) и учение о  «только-сознании» (виждняптиматра). Центральная идея сутр - утверждение положения о том, что Будда в «теле Закона» является субстратом всех уровней бытия, когда все миры прошлого, настоящего и будущего - ничто иное, как Будда Вайрочана, символ «тела Закона». Все сущее - эманация Вайрочаны. Вот как высказывает это положение бодхисаттва Фугген, один из основных персонажей: «Тела всех живых существ полностью входят в одно тело («тело Закона»), из одного тела исходят бесчисленные тела. Неисчислимое количество кальп входят в одно мгновение, одно мгновение входит неисчислимое количество кальп. Дхармы Будды все полностью входят в одну дхарму, одна дхарма входит во все дхармы Будды. Все входящее входит в одно входящее. Все слова и звуки входят в одно слово и один звук, одно слово и один звук входят во все слова и звуки. Все три мира (прошлое, настоящее и будущее) - каждый входит в один мир, один мир входит во все миры.  Таким образом, во-первых, абсолют отождествляется с Буддой (в «теле Закона»); во-вторых, общее есть единичное, а единичное есть общее.

 Вся сложная целостность  тих взаимопроникающих миров, отмечает  наш выдающийся востоковед проф. Торчинов, есть единое абсолютное сознание Будды Вайрочаны, Будды Великого Солнца. По мнению Грофа, одного из крупнейших современных философов и психологов,  философский принцип, изложенный в Хуянь, однн из самых глубоких прозрений, когда-либо достигнутых человеческим разумом и наиболее полно выражающий  холистический взгляд на Вселенную. Исследователь проводит здесь аналогию с голограммой: в одном осколке содержится вся полнота записанной на ней информации, так в каждом элементе содержится все целое. Говоря о современной концепции явного и неявного порядков Бома, Гроф указывает, что «некоторые необычные состояния сознания могут опосредовать прямое переживание неявного порядка и даже вмешательство в него. То есть, по мысли автора, можно видоизменять явления феноменального мира, влияя на порождающую их матрицу. Такого рода вмешательство будет совершенно непостижимым для механической науки, поскольку оно минует обычную цепь линейной причинности и не связано с преобразованием энергии в рамках явного порядка, как он нам известен. 

Итак, подчеркнем, что основная идея сутр - единство в многообразии: Все в Одном, Одно во Всем; капля воды едина с морем, в песчинке содержится весь мир. Иначе, речь идет об абсолютном, изначальном и  таинственном Принципе,  отождествиться с которым можно только в состоянии так называемого «просветления» (кит. да-у, яп. сатори).  По мысли Хардинга, современного исследователя, реализовавшего сатори, просветленный человек возвращается к  Принципу, то есть к самому сердцу существования, из которого проявляется все бытие. 

Эно (Хуэйнэн), один из основателей дзэн, утверждал, что достигший буддийского Принципа, единится с его сиянием и роднится с вещами, «здесь нет ни меня, ни другого» (по Маслову).

«..Реальность должна быть постигнута в непосредственном переживании. Пространство и время, например, убивают ее. Ограничивая ее ими, мы совершаем самую грубую ошибку в понимании реальности. Мы становимся узниками системы, созданной нами самими. Сатори стоит в абсолютном настоящем, где время и пространство представляют собой единое целое и, в то же время, начинают дифференцироваться» (Судзуки).

Вот что говорит Такуан: «Ваше самостоятельное постижение таинственного Принципа будет подобно видению зажженного фонаря в кромешной тьме ночи. Откроете в себе несотворенный таинственный дар, он не является чем-то привнесенным, а отражает суть вещей. Этот Принцип никогда не отступает и не отделяет себя от повседневности. Это Тайя - таинственная способность, она есть у каждого. Это ум, который не родился, когда вы родились, и не умрет. Это ваш Подлинный Облик (изначальная природа Ума, которая пребывает в глубине сознания каждого человека). Небеса не могут скрыть его, земля не может вместить его, огонь не может сжечь, вода потопить, ветер не может проникнуть в него. Ничто под небесами не может стать ему на пути. Ничто не может ограничить видения просветленного человека, постигшего свой Подлинный Облик, он достиг целостности и ясно видит свои намерения. Истину не выразить словами, ни научить, это «специальная передача за пределами наставления». Она требует самоуглубления и постижения реальности наедине с собой. Постигая этот Принцип, следует открываться для своего внутреннего света. Подлинное Я существовало до разделения неба и земли, до рождения отца и матери. Подлинное Я пребывает во мне, птицах и зверях, в травах и деревьях, во всех феноменах. Именно это подлинное Я называется природой Будды. Это Я не имеет очертаний или формы, оно не рождается и не умирает. Вы не можете видеть его земными глазами».

Характерно, что подлинное, то есть метафизическое Я  патриарх отождествляет с Таинственным Принципом или Природой Будды. Попутно заметим, что о Самости, как о высшем Я, говорит великий индуистский учитель  двадцатого века Шри Рамана Махарши: «Вы должны искать Самость и быть Самостью».

Таким образом, в дзэн-буддизме говориться о таинственном Принципе - пустоте («шуньяте»),  чреватой любой полнотой,  проникающей в феноменальный мир, проявляясь в любых конкретных формах.  

В трактовке таинственного Принципа (Брахмана) в индийской философии мы находим сходные суждения. «Брахман существует цельным и нераздельным в каждом мельчайшем объекте, - указывает Шанкара, великий учитель адвайта-веданты. - И видимость многообразия обусловлена интеллектом, который функционирует в соответствии с законами пространства, времени и причинности. Опыт, отлитый в формы пространства, времени и причины - это только феноменальный опыт. То, что вечно не может иметь начала, а все, что имеет начало, не бывает вечным» (по Радхакришнану). Понятно, что Брахман неощутим физическими чувствами, но доступен для нашей духовной природы

Довольно сходным образом пишет о Брахмане Мишра, современный исследователь Раджа-йоги: «Главная цель йоги - достичь точки встречи единства и множественности. На продвинутой стадии самоанализа человек должен испытывать множественность тела, действующую в единстве ума и единство ума, действующего во множественности тела. На космической основе он воспринимает весь космос в своем Я, которое есть единство, и воспринимает свое Я в проявлении космической вселенной, которая есть и множественность. Этот опыт - самадхи». Ясно, что этот опыт приближает к отождествлению с Принципом.

В учении кашмирского шиваизма считается, что существует только одна извечная сущность, известная как Абсолют, Абсолютное Сознание, Парамашива, и все вещи имеют совершенно реальное существование внутри него (по Пандиту).

Знаток каббалы Э. Леви пишет о природе Бога, как Абсолютном Принципе жизни и существ, который нельзя смешивать с действиями, которые он производит: «Истинную сущность того, что существует найти нетрудно: она в нас, а мы в ней. Она подобна светильнику, которого слепые не видят».

Согласно Блаватской, мы должны были эманировать  из Брахмана и когда-нибудь должны возвратиться в него «Основной закон тайной доктрины, - пишет Блаватская, - центральная точка, из которой все возникает, вокруг которой и к которой все тяготеет и на которой висит вся философия, есть единая, однородная Божественная субстанция - Принцип». Попутно заметим, что в «Евангельском эзотеризме» Блаватская говорит о Христосе, Истинном эзотерическом Спасителе, не человеке, но Божественном Принципе, присутствующем в каждой человеческой груди. Приведем еще характерные высказывания: «Каждый последователь оккультизма стремится достичь точки, в которой он будет способен дотронуться до кнопки и далее полагаться на трансцендентный мир, который «придет в движение и сделает все остальное» (Андерхил);. «Устреми взор свой в одну точку, чтобы проникнуть в центр и познать там непогрешимое Слово Божье (Беме).

Показательно говорит Лайтмана, современный учитель каббалы: «Когда человек получает в себя, в свое сердце, в свои ощущения «черную точку», то есть пробуждается, это означает, что он переходит из состояния «говорящий» в состояние «человек». Вне сомнений, здесь подразумевается осознанное проявление в себе Принципа, непоколебимой точки опоры, неуязвимой для внешнего мира. «Необходимо устремление взора в одну точку и переориентация на внутренний мир всех волевых факторов личности под воздействием веры, влекущей нас в центр» (Беме). 

Для нахождения этой точки - принципа, пишет Судзуки, «взор всегда должен быть устремлен в одну точку, находящуюся вне всего и в этом абсолютном ракурсе делать свои наблюдения. Видение множества вещей в абсолютном единстве. Идти назад, чтобы достичь именно самой недифференцированной точки, в которой мир со своей двойственностью только начинает возникать, т.е. увидеть мир, в который еще не вторглись острые клыки пространства и времени. Сатори  находится в этой абсолютной точке времени, где нет ни прошлого позади, ни будущего впереди. Это «вечное теперь». В этой точке потенции только собираются реализовываться. Каждый момент жизни отмечает ступень вечности. Для этого, чтобы постичь вечность, сознание должно пробудиться в тот самый момент, когда оно ставит ногу на ступень времени. Это момент «абсолютного настоящего» или «вечного теперь».

Для достижения данной цели  следует, по  словам Юнга в «Йоге и Западе», переместить центр тяжести с эго на Самость (Бога); что означает - эго растворяется в Самости, человек в Боге.

Это точка четырехмерного пространства, Самость, середина, философский камень, реальность вне времени и пространства, по ту сторону рождения и смерти. Это - центр иного сознания, не основанного на эго; разрыв границ - взаимопроникновение или слияние внутреннего и внешнего. Это та исполинская точка, при нахождении которой мы, по словам Шри Ауробиндо, крупнейшего индийского учителя, основателя интегральной йоги, находим все.

Это «точка другой вещи», говорит Сатпрем в «На пути к Сверхчеловеческому», это момент, когда мы выходим в другое место, которое все время здесь и другую вещь, которая является той же самой вещью, но только увиденной и приспособленной к другому». Это ключ, порожденный Высшим Сознанием.

Мне это представляется как точка вечной бесконечности или бесконечной вечности. Конечно, речь идет философском камне - Творческом Принципе.

Для достижения сатори необходима, как мы уже говорили, трансформация сознания. Когда великого дзэнского наставника Банкэя спросили о практике дзэн, он ответил: «Медитация - это достижение гармонии с неизъяснимой мудростью, сокрытой в каждом еще прежде, чем сознание окажется вовлеченным в размышления и различения; сидеть в медитации - значит устраниться от всех внешних объектов. Просто закрыть глаза и сидеть - не это называю я «сидеть в медитации»; ценным можно считать только такую практику медитации, когда практикующий пребывает в гармонии с непостижимым знанием. Если человек отстранился от мыслей и обрел гармонию с высшим знанием, нет ни причин, ни следствий, рождения и смерти. Речь идет о действии, запредельном для мысли, поэтому даже если нет никаких мыслей, это нельзя назвать «ничем». Это внутреннее высшее знание проникает во все, без всякой вовлеченности в представления о наличии и образы вещей. Различающие мысли появляются подобно тому, как незамутненное зеркало четко отражает загрязненность. Когда человек достигает уровня не различающего знания, он проникает в суть вещей и распознает их еще до того, как возникнет различающая мысль, так что в конечном счете нет никакой загрязненности. Вот почему так ценно не различающее знание. Поэтому сидеть в медитации, обладая при этом неподдельным, непостижимым знанием, есть высшая форма практики». (по «Мудрость дзэн»).

Подчеркнем еще раз, что отождествление с Принципом становится возможным только в состоянии просветления.

Именно такой опыт пережил Тайсю, дзэнский наставник недавнего прошлого: «Неожиданно я увидел себя растворенным в некой реальности, лишенным тела и разума. В этой безмятежности и беспространственности широко льется духовный свет и предстают бесконечные миры, подобно миражам и воображениям ума, напоенные до предела светом. Я просидел несколько часов, но все это будто произошло в мгновение ока. Многие дни затем казалось, что мое тело и разум существовали в окружении света, чистоты мира и счастья».

«Полнота сатори, проистекающая из предельной пустоты, - указывает К. Хамфрейс  (основатель Буддийского Общества в Лондоне), - является полнотой без границ, слиянием искры с пламенем индивидуума, с универсальным сознанием».

Напомним, что согласно учению буддизма, когда наша внутренняя природа раскрывается, то оказывается, что у нас на самом деле нет никакой внутренней природы и что сущностью нашего сознания является фундаментальный принцип бытия - не-проявленное, пустота, свободная от всего энергия, которую мастера дзэн и называют истинной природой или универсальным сознанием». «Просветление – процесс, при котором наше сознание постепенно становится полностью прозрачным, до самой своей сущностной природы», - указывает Хиксон.

На вопрос Пурани о том, что происходит при реализации Божественного сознания Шри Ауробиндо ответил: «Во-первых, вы становитесь ровным и спокойным; во-вторых, возникает ощущение реально присутствующей силы; в третьих, вы начинаете ощущать Бесконечность; в четвертых, нечто всегда будет оставаться за пределами досягаемости, это нечто будет способно управлять природой. Возникнут также чувство вечности и ощущение собственного бессмертия, несмотря на бренность тела… Вы теперь реализуете Трансцендентальное и Универсальное сознание. Я вижу дерево. Дерево воспринимается мной, как существующее отдельно от меня. Но оно суть Одно, ибо едино с Ним. Оно - Я. Оно не только дерево, но нечто еще. Невозможно помыслить о нем, как о чем-то отличном от Брахмана. Куда бы я ни посмотрел - предметы, лица - все предстает как Брахман. Все становится воплощением Брахмана».

Аналогичные мысли высказывает Мать (сподвижница Шри Ауробиндо): «Я стала обстоятельствами, людьми, словами. Я есть Это. Становишься лесом, рекой, горами, домом - и все это является ощущением тела» (по Сатпрему). Здесь налицо, раскрытие Единого Сознания, то есть свободного от изолирующего механизма.

Мы ограничимся  данными примерами и для сравнения приведем несколько воззрений европейских философов и психологов, касающихся Первопринципа, сходных по смыслу. Хорошо известно, что еще Пифагор учил о том, что существует вечный Принцип - единство, покоящийся под всеми формами, изменениями и другими явлениями вселенной. Очень выразительно о Принципе писал Бруно: «Духовная субстанция - есть некий принцип, некое начало, действующее и вокруг которого идет созидание: она есть точь-в-точь как кормчий на корабле… как артист, что не извне, но изнутри строит и приспосабливает здание. Во власти этого принципа объединять противоположные элементы, уравновешивать в известной гармонии несогласные свойства, созидать и поддерживать состав живого существа… ».

Дю-Прель называет организующий Принцип «трансцендентальным субъектом» и говорит, что последний по отношению к организму человека априорен, первичен, «вследствие чего форма нашего земного обнаружения непременно должна быть только преходящей формой существования».  Понятно, что Абсолют это «одно без другого». Он присутствует весь целиком в каждой точке пространства и времени, так как сам вневременен и вне-пространственен.  «..Множество Абсолютов и в тоже время они пребывают в одном Абсолюте», - говорит Судзуки. Напомним слова Шанкары: «Брахман существует цельным и нераздельным в каждом мельчайшем объекте, и видимость многообразия обусловлена интеллектом ..».

Аналогичные суждения высказывал Шопенгауэр в «Мыслях»: «Вещь же сама в себе, хотение (воля) жизни присутствует в каждом отдельном, самом даже мельчайшем существе целостно и нераздельно и в такой полноте, как во всех остальных существах, когда-либо бывших, сущих и будущих, вместе взятых». Вне сомнений философ говорит о Принципе, который он именует волей

Бонавентура говорит об Абсолюте: «Он - это сфера, чей центр находится везде, а окружность нигде» (по Уилберу). Об этом же высказывается и  Паскаль. Однако в «Символике креста» Генон отмечает, что это центр, который не находится нигде поскольку он «не-локализован» и не может быть найден ни в какой точке проявления, будучи абсолютно трансцендентным по отношению к последнему, оставаясь внутренним для всех вещей. Это место, где  согласно индуизму, «все контрасты и антиномии примиряются», или же, согласно дальневосточной традиции, «центр круга всех вещей - «не изменяющаяся середина», то есть, фиксированная точка, вокруг которой  осуществляется вращение сфер, постоянные перемены проявленного мира. Аристотель отождествлял ее постоянной причиной всех вещей и всех перемен, называя «неподвижным двигателем», в самом себе совершенно неизменным.

            Приведем еще несколько высказываний современных исследователей. Показательны мысли Ноймана, известного психолога юнгианской школы о том,  что самым центром человека является неведомая сила, живущая в нем и преобразующая его в новые формы и образы, и сопровождающая его  после смерти  Следует, по словам Ноймана, «осознать себя вместилищем творческого принципа, повысив интенсивность своего сияния и свою действенность. Это встреча с Самостью».

Вот как говорит о Принципе  современный психолог Перепелицин: «Это нулевая, неподвижная точка, в ней объекты воспринимаются непосредственно, интуитивно. В четвертом измерении можно видеть, как формы предметов, так и то, что находится внутри этого предмета. Наступает единство формы и содержания. У человека эта нулевая точка находится на макушке - дыра Брамы. Наша настоящая мысль должна находится в четвертом измерении. Мы же в нашем теперешнем состоянии воспринимаем мир только в виде формы и отношений, видим одну иллюзию и работаем с ней».

Суть всего выше изложенного с предельной ясностью выражена в следующих словах Грофа: «Основная идея мистических традиций заключается в том, что мы можем не только эмпирически соединиться с творческим Принципом, но и каждый из нас в определенном смысле являет собой этот творческий принцип» и продолжает:  «Духовное возрождение может быть связано с весьма особым видом опыта - союзом Атмана - Брахмана, представленном в древних индуистских текстах. Здесь человек ощущает глубокую связь с самым сокровенным ядром своей духовной сущности. Иллюзия индивидуального «я» (джива) угасает и человек наслаждается воссоединением со своим божественным «Я», которое также является Вселенским «Я» (Брахман), космическим источником всего бытия. Это прямой и непосредственный контакт с Запредельным Внутри, с Богом или с тем, что Упанишады называют «Ты есть То».

В конечном итоге, речь идет о Принипе-точке мистической конвергенции. Здесь субъект сливается с объектом, скрытый порядок Бома сливается с явным. Это точка «неделания», точка остановки внутреннего диалога - точка Омега, через которую нисходит энергия вечности из вневременной и вне-пространственной среды.

 

 

Глава вторая

 

Формообразующая сущность как  архетип

 

Отметим, что архетип - слово, которое использовал уже Филон Александрийский (1 век до н.э. - 1 век н.э.) (Джаммария).

Согласно традиции архетипы - «принципиальные возможности», «неизменные сущности», «идеи», «образы», «универсалии» - своеобразные линии  энергии единого поля всякой возможности, проявляющие связь между Принципом (Божественным)  и манифестацией и обладающие достаточной автономностью Иначе говоря, это энергетическая схема, посредством которой Принцип выражает себя. Точнее, архетипы - фундаментальный предел пространства-времени, то есть всякой дуальности, значимости любого дискурса в терминах материи и духа, физического и психического.

По Шуону, отношения между Принципом и манифестацией создают разнообразные архетипы, мифологическими кристаллизациями которых и являются религии, предрасположеные к тому, чтобы привести в движение волю и чувственность определенных людей или определенных человеческих коллективов. «Однако архетипы объективного, макрокосмического и трансцендентного порядка являются также архетипами субъективного, микрокосмического и имманентного порядка, ибо человеческий Интеллект по ту сторону индивидуальности совпадает с универсальным Интеллектом; и это настолько верно, что даже миф, полученный путем Откровения, хотя фактически приходит извне, от «Господа», тем не менее в принципе появляется изнутри, от «Самости». Это значит, что принятие религиозного Послания в принципе и в глубине совпадает с принятием того, что мы на самом деле являемся, как внутри себя, так одновременно и вне себя, поскольку там, где имманенция, там находится также и трансценденция Имманентного».

Бурдхард трактует архетипы. как «Принципиальные Возможности», или «Неизменные Сущности», хотя они и содержатся в Божественной Сущности, где нет  никаких различий, являются, в тоже время «Идеями», или архетипами, ведь они отражены в универсальном Интеллекте. Кроме  того, доктрина архетипов, указывает Бурдхард, неотделима от учения о Божественном Всеведении. В подтверждении этого автор цитирует персидского суфия Джами: «Подлинная сущность всех вещей всегда пребывает, хотя в непроявленном состоянии, в сокровенных глубинах самого Бытия, тогда как сенсорные ее качества выходят наружу».

По нашему мнению, удачно выражает сущность архетипического Джаммария: «Архетипическое - способ существования божественного в манифестации, по каковой причине оно нефизическое и непсихическое»; и «Архетипическое едино во множестве Архетипов и множественно в своем единстве».

Согласно Юнгу, архетипы, изучению которых он посвятил многие годы своей творческой жизни, могут проявляться в необычных состояниях сознания в таких формах, которые  мы воспринимаем посредством внутреннего зрения и других внутренних чувств. Отдельные архетипы универсальны и их различные выражения обнаруживаются во всех культурах мира. (Матери, Отца Мудрого Старца, Любовника, Мученика, Обманщика, Отверженного).

Юнг выделял следующие ключевые архетипы: Аниму, или персонификацию женских аспектов в мужском бессознательном; Анимуса, или воплощение мужских элементов в бессознательном женщины; и Тень, представляющую непознанную, темную и вытесненную часть нашей личности. Обычно эти аспекты психики скрыты от сознания, хотя оказывают сильное влияние на наше поведение и жизненный опыт, пока мы не в состоянии осознать их.

Считается, что трактовка Юнгом архетипов, , несколько отличается от традиционной.  Однако следует помнить  динамику понимания архетипов самим Юнгом. Хорошо известно, что он разделил бессознательное на две основные части, а именно: личное бессознательное (забытый прошлый опыт данного человека)  и коллективное бессознательное (психическое наследство наших животных предков, этнических групп, племен, семьи), которое актуализируется при контакте с сознанием. Иначе говоря, в трактовке Юнга  истоком архетипов является наследственная структура мозга, хранительница импринтов истории,  то есть   заложенная в едином трансперсональном слое матрица символических образов. В конечном итоге, архетипы Юнга предстают нуминозными сущностями. Именно на этой основе Юнг различал содержания личного и коллективного бессознательного, и под «проекцией» понимал проекцию трансперсональных архетипических содержаний. Характерна его формулировка в «О природе Души»: «архетипы…имеют природу, которую нельзя со всей определенностью признать психической». Юнг считал, что архетипы, обитающие  в душе, являются управляющими принципами космоса, воздействующими на все живое, то есть налагающимися на психику и представляющие действие вселенских управляющих принципов в нашей жизни. Согласно Юнгу, архетипы могут влиять не только на наши индивидуальные процессы и поведение, но и на важнейшие культурные и исторические события. Поскольку мифы связаны с архетипами,  их можно считать самостоятельными и не зависимыми от нас как творцов.  В «Мистерии объединения» он пишет: «В основе своей наш эмпирический мир похоже является единым миром. Трансцендентальное психическое основание соответствует «потенциальному миру», который создает условия, определяющие форму эмпирических явлений. Это, очевидно, очень полезно как для физики, так и для психологии, или, чтобы быть более точным, для микрофизики, равно как и для психологии бессознательного». Символически это выражается в виде человека-микрокосма, находящегося внутри макрокосма, а архетипы, связывающие микро и макрокосм, названы «квази-психическими» или «психоидными». Напрашиваются определенные сравнения с «сокрытым» и «явным» порядком Бома.

Видимо, наиболее точно сущность архетипов в процессе познания выразил выдающийся физик 20-го века, удостоившийся Нобелевской премии, Паули, сравивая с ними первообразы Кеплера: «Процесс познания природы, так же как ощущение счастья, испытываемое человеком, то есть при усвоении его разумом нового знания, основывается, по-видимому, на соответствии предшествующих, внутренних образов человеческого мышления и внешних вещей и их сущностей... Первообразы Кеплера во многом совпадают с введенными в современную психологию Юнгом «стихийными образами» или архетипами, выступающими в роли «инстинктивных представлений». Современная психология, доказав, что познание представляет собой длительный процесс, начинающийся в области бессознательного задолго до рациональной формулировки предмета познания, привлекла внимание к досознательной «архаической» ступени познания. На этой ступени вместо ясных и четких понятий на первый план выступают образы, насыщенные ярким эмоциональным содержанием, которые не мыслятся, а созерцаются наглядно и непосредственно. Поскольку эти образы являются «выражением предчувствуемой, но еще не познанной сущности», их, в соответствии с введенным Юнгом определением символа, можно назвать символическими. В этом мире символических образов архетипы действуют как упорядочивающие операторы и формирующие факторы и, одновременно, исполняют роль того самого искомого моста между чувственным восприятием и идеями. Поэтому они и являются важными предпосылками возникновения естественнонаучных теорий. Однако следует еще позаботиться о том, чтобы перенести априорное знание в область сознательного и установить его связь с рационально формулируемыми идеями».

Как справедливо указывает Бурдхард, все философские дискуссии по этому поводу проистекают от смешивания архетипов, источников всего относительного познания, с их  ментальными отражениями, то есть чистыми, лишенными своей внутренней истины абстракциями. Причем, как говорит Бурдхард, осознать их можно только интуитивно, или через посредство их символов, или путем идентификации с Божественной Сущностью.

Формообразующая сущность трактуется нами как  составной архетип, в определенном смысле, метаархетип - нуминозная или  психоидная сущность, фон-матрица, определяющая возможность проявления как самих архетипов, лежащих в основе образов чувственного восприятия и абстрактных понятий. Проще говоря, речь идет о факторе установления границ, то есть о механизме пространственно - временного восприятия. Данный архетип лежит в основе дуального сознания, сущность которого, сводится к противопоставлению себя объективному миру. Благодаря формообразующей сущности человек  взаимодействует с миром объектов, как данным извне, осознает себя в нем. Большая часть процессов био-социальной адаптации человека к окружающему миру происходит подобным образом. Обуславливая чувственный опыт, формообразующая сущность, как и любой архетип,  не дана эго - сознанию непосредственно. Однако этот архетип может быть доступен в сновидениях  и в определенном состоянии, когда внимание интенсивно концентрируется на субъектном полюсе сознания. В этом случае архетип может предстать в образе серой пористой, двигающейся стены,  как своеобразная матрица. Вот, видимо, типичный пример формообразующей сущности, который приводит Эвола, цитируя «Великую Книгу Природы, где говорится о стене, за коей находится «Внутренний Человек», происходящий от «первичного небесного Человека, Адама», падшего в творение из глины и грязи, в каковом он «забыл все».

Единое энергетическое поле, как бы проходит через «фильтр» экзистенциальной скорлупы, формируя относительность, то есть текучий и неопределенный характер вещей на земле.  Отождествление самосознания с эго-сознанием, состоящем из различных компонентов и подверженным процессам возникновения, роста и распада, порождает бесконечное страдание. На этом основана вся  буддистская мистическая парадигма. Вообще любое материалистическое убеждение, согласно которому опыт сознания формируется исключительно миром объектов, нередко приводит к печальным последствиям, когда иллюзия отдельности скрывает единую, не разделимую реальность

Важно еще раз отметить, что формообразующая сущность в качестве механизма изоляции, разделяя сознание и бессознательное, формирует как сами понятия, так и их определенную схему - конструкцию. Сам по себе язык символичен: думать на языке - значит думать символами или понятиями, которые могут лишь указывать на сущностную реальность. Произвольно заученный языковый  каркас сужает сознание и воздвигает границы подлинному постижению, в котором воспринимаемое не фильтруется через лингвистический экран, существующий в мозге. Хорошо известно, что  если что-либо находится в сфере мышления, то есть превращено в понятие, то мыслить об этом независимо не представляется возможным. Иначе говоря, как только мы начинаем думать – формировать или использовать понятия, мы попадаем во власть формообразующей сущности. Мыслящий субъект познает не само чистое бытие, как таковое, но лишь понятие бытия, находясь лишь в пределах абстрактного мышления. Например, рождение и смерть есть только понятия. Согласно дзэн, освобождение от этих понятий -  освобождение от рождения и смерти. Очень характерно высказывание Тхить Ньят Ханья:  «И электроны и Татхагата находятся за пределами понятий бытия и небытия. Природа истинной пустоты и чудесности существования электронов и Татхагаты спасает нас от сетей бытия и небытия и ведет прямо в мир не-понятийности»

Архетип формообразующей сущности частично совпадает с представлением Генона о   матрице мышления. Можно думать о формообразующей сущности, когда Фромм говорит о социально обусловленном фильтре, включая в него язык, логику, культуру. формообразующей сущности формирует и бессознательное, отделяя себя, в свою очередь,  и от последнего.

Напомним, что смысл метафизической,  духовной реализации сводится к постоянному стремлению к самопреодолению в целях более полного проявления потенциальности, в конечном итоге, к вечному стремлению проявления не-проявленного. Это означает отождествление себя, как с силой проявления, то есть жизни, так и с силой возврата в непроявленность, то есть смерти. Эвола в данном случае проводит аналогию с праной, жизненной силой, которая и убивает, и «делает бессмертным того, кто знает ее» В конечном итоге, речь идет о силовом поле, достигаемом в состоянии  определенного подавления закона дуальности «Я»   и «не-Я», «внутреннего» и «внешнего», то есть любой дихотомии.  Согласно Фулканелли, это силовое поле воздействует на  созерцателя и он получает доступ к реальностям, скрытым от нас в обычном состоянии (по Джонсону). Таким образом, отождествляясь с противоречивым, разнонаправленным, с рациональной точки зрения,  действием этих сил, соединившихся в одну, адепт соединяется с центром - Принципом, который одновременно эманирует из себя эту силу, тут же возвращая обратно.  Иными словами, стремление к отождествлению с Принципом - источником самой себя преодолевающей силы преодоления. Эта сила самоотражается, познавая саму себя в своих акциденциях и, разушая их, возводит новые, повторим, в  вечном стремлении к проявлению не-проявляемого. Именно эта творческая сила символизируется для нас формообразующей сущностью, осознание которой и, тем самым, освобождение от ее жесткого давления или полного преодоления, приводит к отождествлению с Принципом.  Близким по смыслу является символ змея - Уробороса, кусающего свой хвост и заключенного в круг, каковой он сам и образует.

В дальнейшем мы попытаемся раскрыть данный феномен более подробно.

 

 

Глава третья

 

Психологическая напряженность

и формообразующая сущность

 

Для трансформации дуального сознания необходима концентрация энергии на формообразующей сущности, как, преимущественно, на безобъектном объекте, что всегда приводит к психическому напряжениею. Последнее символизирует или отражает энергию Первопринципа в человеке. «Принцип вездесущ: он присутствует в познающем субъекте, познаваемом объекте и в самом акте познания. Принципу присуща напряженность, которая толкает его всегда от Бессознательного к большей осознанности», - отмечает  Джаммария.

Для того чтобы создать мир, согласно  Лурианской каббале, указывает Шолем, Бог должен был как бы освободить в Себе Самом место, покинув некую область, род мистического превечного пространства, дабы повернуть назад в акте Творения и Откровения. Поэтому первый акт Эйн-Соф, бесконечного бытия, есть движение в себя, движение вспять, откатывание назад, или удаление в Самого Себя. Это - цимцум, то есть вначале самоограничение и только второй акт - Бог испускает луч Своего света и начинает свое развертывание в качестве Бога-Творца в предвечном пространстве своего собственного творения. Более того, каждому новому акту эманации и манифестации предшествует акт сосредоточения и сокращения. Таким образом,  космический процесс становится двунаправленным. Каждая стадия процесса сотворения предполагает существование двойного напряжения, то есть света, возвращающегося к Богу и испускание им. И без этого постоянного напряжения, без этого неизменно повторяющегося усилия, которым Бог сдерживает себя, ничто в мире не существовало бы. В каждом существе не только имеется остаток Божественного проявления, но в аспекте цимцум оно обретает свою собственную реальность, не дающую ему раствориться в неиндивидуальном бытии.

Видимо,  в этом акте Творец создает время проявлением и, в тот же момент, преодолевает его,  то есть проявляя, не проявляет и не проявляя, проявляет. Иными словами, Творец творит не творя, а человек в своем сознании находится в одном из этих аспектов, то есть проявления - жизни или не проявления - смерти. Иначе, время есть одностороннее восприятие человеком творения – либо проявления, либо возврата в не-проявленность. Цимцум - одновременно уход Творцом в себя и тут же выход без всякого интервала, что совершенно недоступно обычному человеческому сознанию. Однако при постижении этого преодолевшим земное разумение сознанием, то есть преодолевшим время и пространство возможно отождествление  одновременно как с проявляющим, так и не проявляющим - обратным потоком творческой энергии Творца иначе с самим Принципом. Это возможно только  благодаря интеллектуальной интуиции, о которой мы скажем в последующем.

В «Зогаре» указывается, что вслед за движением исхождения Бога, следует движение возвращения в самого себя. Это обратное движение есть окончательная цель всех вещей. Чистые души, упавшие из мира формирования в мир совершения, возвращаются обратно в их прежнее отечество.  В хасидизме так же говорится о том, что все существующее должно быть заново сотворено в каждый момент.

Видимо, напряженность Принципа отражена в следующем софийском толковании. Приведем слова Кошани, на которые указывает Бурдхард: «Нет никакого временного  интервала между аннигиляцией и реманифестацией, поэтому мы и не замечаем никакой паузы между двумя аналогичными и последовательными творениями и нам кажется, что бытие гомогенно».      В коране сказано: «Они обмануты новым творением», то есть «Для людей не существует и мгновения, когда они не воспринимали бы того, что воспринимают»  (ибн Араби «Мудрость пророков»). Бытие как пламя: это пламя хоть и кажется тем же, никогда не перестает возрождаться каждый миг, так что, по сути, оно никогда не бывает ни тем же самым, ни уже другим. Пламя  соответствует бытию, тогда как форма пламени отражает архетип, которому пламя обязано своей относительной  непрерывностью. Видимо, эта кажимость и проявляется напряженностью, совершенно неосознанной.

Интересны в этой связи следующие высказывания Генона из «Великой триады: «Двойная спираль указывает на непрерывность между циклами. Можно так же  сказать, что она представляет вещи в «динамическом» аспекте, тогда как концентрические круги представляют их скорее в «статическом» аспекте….«эволюция», развитие, развертывание и «инволюция», свертывание, закручивание, или «катабаз», спускающийся ход и «анабаз», поднимающийся ход, выход в проявление и вход в не-проявленное… Впрочем, можно добавить, что эти «растворение» и «коагуляция» по отношению к предшествующему и последующему состоянию соответственно в реальности могут быть совершенно одновременными....Если бы  было возможно занять место за пределами данного состояния (индивидуального состояния) и наблюдать каким образом различные состояния связаны друг с другом, то сразу стало бы ясно, что рождение и смерть представляют собой строго эквивалентные друг другу феномены и смерть в одном состоянии является в то же самое время рождением в другом. Иначе говоря, одно и то же изменение является и смертью, и рождением в соответствии с тем состоянием, или тем циклом существования, в рамках которого это изменение рассматривается,  поскольку оно знаменует собой точку, общую для двух разных состояний, или процесс перехода из одного состояния в другое…» Существует область значений, указывает Генон в  «Очерках о традиции и метафизике», в границах которой понятия предыдущего и последующего могут применяться совершенно независимо от всякого представления о последовательности как хронологической,  так и любой другой; в этой области мы имеем дело с таким порядком вещей, благодаря которому различные состояния взаимосвязаны и обусловливают друг друга не только логически, но и онтологически; таким образом, если в этой области одно явление оказывается следствием другого, то можно сказать, что оно идет после него. Эта область значений используется в символизме времени, который служит для выражения общей теории циклов, хотя с точки зрения метафизики следует всегда помнить, что здесь мы в действительности имеем дело с абсолютной одновременностью всех состояний и представление о последовательности событий применяется в этом случае чисто условно. Очень показательны в этой связи слова Гераклита, в которых он фундаментально формулирует основной закон сакральной философии: «Путь вверх-вниз один и тот же». «В одну и ту же реку входим и не входим,мы есть, и нас нет». «Сопряжения: целое и нецелое, сходящееся, расходящееся, созвучное, несозвучное, из всего – одно, из одного – все». «Целое и не-целое суть не-целое и не не-целое». «Одно и то же в нас – живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое, ибо эти противоположности, переменившись, суть те, а те, вновь переменившись, суть эти». Бессмертные смертны, а смертные бессмертны» (по Дугину).

Эвола так же говорит о том, что следует отбросить идею творения в историческом смысле как нечто совершенное в пространственно-временном прошлом. «Творение следует понимать как «творческое состояние», имеющее метафизический смысл за пределами пространства и времени, вне прошлого и будущего, что, по сути, и есть то состояние, которое некоторые мистики, в том числе и христианские, называли вечным творением. В этом смысле творение является всегда текущим событием, кое сознание всегда может восстановить путем актуализации себя в состояниях, каковые - в соответствии с «принципом имманентности» - составляют возможности его глубинной природы, то есть его «хаос», в то время как в космогоническом мифе они  представлены в форме символов, богов, первичных образов и событий…Герметически «знать» Бога означает реализовать «творческое состояние».

Реализовать «творческое состояние» или, повторим, освободиться от формообразующей сущности, чрезвычайно трудно. Джаммария отмечает: «Проблематика в том, чтобы использовать крайнюю степень природной манифестации, кое есть знание себя (или сознание), понимаемое как напряженность Первопринципа в порядке той же манифестации, с целью прийти к осознанию себя в микрокосме, осознанию себя как посредника, взаимодействующего с макрокосмом, осознанию себя как мира (Универсума). Следует, по мысли автора, направить процесс преобразования сознания (то есть Путь) «вдоль линии» напряженности Принципа в себе, или иначе,  обнаружить, проявить Бога в «природной тьме существования». Как человек, который задерживает воздух и сжимается, дабы малое объяло большое.

«Осознание кодовой таблицы мышления, - говорит проф. Дугин, один из крупнейших современных интеллектуалов, - ее перевод из не-проявленного, закадрового уровня на уровень проявленности и осознанный всегда травматичен». В дзэн единственный способ достичь результата - это «куфу», что означает «пытаться, бороться», или в христианской терминологии «непрестанно молить Бога о помощи» (по Судзуки)). Речь идет о сгущении всей духовной энергии, жизненной силы в одной точке, в свою очередь непосредственно связанной с основой вещей, с последней реальностью.  Установка с нею ясной связи и есть «куфу». Иначе говоря, необходимо пробудить глубоко сокрытую в человеке энергию «не-дуальности», являющуюся ключом к просветлению (сатори),  которое не заключают в себе никаких представлений  персонально - психологического характера. Напомним уже отмеченное нами положение о том, что важнейшей категорией в даосизме  является «не-деяние» («у-вэй»), по всей видимости подразумевающую энергию «не-дуальности», то есть за предельную фиксированной энергии формообразующей сущности. Как отмечалось, сгущение энергии, в данном случае энергии «не-дуальности», «не-локальности» или потенциальности в дуальном сознании  ощущается напряженностью - следствие вечной ограниченности в возможном проявлении Принципа. Характерны в этой связи слова Беме о том, что «без противности нет осознания».  Вне всякого сомнения в данном ключе и как психологический аналог цимцум, можно трактовать слова Шеллинга, одного из величайших европейских мыслителей: «Все сознание – это концентрация. Это сосредоточение, собирание себя самого. Это отрицающая, но вращающаяся на себя самое сила познания есть истинная сила личности, сила самости».

Аналогичные мысли высказывает Юнг в «Таинстве единения»: «Однородная пустота возвращается к себе, противоположности связываются с противоположностями, как бы прочной нитью, и удерживаются во взаимном объятии. Таким образом, закрепляется и шлифуется личность иного качества». В «Психологических типах» Юнг указывает на важность особой медитативной техники - тапасе («самовысиживании»), благодаря которой психическая энергия - либидо концентрируется сугубо на субъекте. Характерно в этой связи высказывание Томпсона, современного исследователя сознания: «как только мы перейдем черту, за которой начинается сфера промежуточного бытия - «ни здесь ни там», то умирают предыдущие самоотождествления… мы забрели далеко от того, чем были одарены с рождения - от непосредственного переживания присутствия великой тайны бытия, которая приводит в дрожь - и только мы можем повернуть ситуацию в обратную сторону».

Радьяр, современный трансценденталист, говорит о внутреннем учителе, внутреннем рулевом, как о мощной фокусировке Плеромы внутри человека. Плерома (греч «полнота») – термин, введенный гностиками, означает место за пределами пространственно - временных представлений, это - «мир сил». Здесь центр единства переносится за пределы того, что наши чувства воспринимают как физическую материю. Нойман также говорит о возможности мощной фокусировки плеромы внутри человека.

«Одновременность всех состояний», «творческое состояние», «фокусировка Плеромы», «самовысиживание», «вращающаяся на себя самое сила познания», «сгущение всей духовной энергии, жизненной силы в одной точке», энергия «не-дуальности», ощущается,  как отмечалось, определенным напряжением. Это, видимо, следует трактовать, в конечном итоге, как проявление квантового ума или квантовой самости, именно ощущаемой и понимаемой как  особую напряженность. Последнюю необходимо культивировать сознательно. Джаммария считает, что культивация напряжения, фигурально - натяжение лука - есть Путь трансформации сознания. Для нас это попытка выхода в иное измерение путем концентрации, как отмечалось, на самой себя преодолевающей силе преодоления, символизируемой формообразующей сущностью.

 

Глава четвертая

 

Формообразующая сущность как двойник

 

Понятие “двойника” есть практически у всех народов, находящихся на определенной ступени развития мифологического сознания, и в Древнем Египте и в современном Алтае у шаманов и др. (Григорьева).

Здесь мы кратко скажем о поисках «совершенной природы",  «небесного я», «я во втором лице», «двойнике», «духовном водителе» как цели внутреннего путешествия и личной реализации. Подчеркнем, что речь идет о световом существе, а не «двойнике» равнозначном  тени. Это даймон Сократа, личный даймон Плотина.

«Двойник» (целем), является достаточно устойчивым элементом каббалистического учения в качестве символа  глубокого сосредоточения, достигаемого духовным опытом в ходе медитации. Целью такой медитации было искреннее желание достичь Небытия, то есть освободиться от «эго». «Чтобы узнать волю Того, Кто пребывает во всех вещах, мы отказываемся от правления эго в качестве единственного обоснованного центра, вокруг которого можно познать реальность» (Шулман).  Мыслеобраз «двойника» представлял собой возвышенное, более чистое подобие «я» самого мистика,  его эфирную форму, которая противостоит ему (курсив наш И.Ф.) и, вступая в диалог, насыщает силой и открывает перед адептом недоступные ему ранее возможности для самопознания. Иными словами, следует увидеть как и где совпадают два образа - «я» личное и трансцендентное. Это Высшее или трансцендентное «Я» находится вокруг Божественной Искры (ядра души) и отвечает за эволюцию в каждом воплощении на плане материи. Это может трактоваться и как Видение Святого Ангела-Хранителя, который, согласно Каббале, предназначается каждой душе при рождении и сопровождает ее до смерти, когда он берет ее в свои объятья и ставит перед лицом Бога для суда.  Когда Высшее и Низшее  «Я»  становятся единым целым по закону поглощения низшего высшим достигается  истинное состояние адепта: Великое Посвящение, Малый Божественный Союз. Это высшее переживание воплощенной души, и когда оно случается, происходит освобождение от всякого принуждения возродиться в темнице плоти. После этого, отмечает Форчун, адепт волен подняться на высшие планы и пребывать там или - по его усмотрению - остаться в сфере земли, действуя в качестве Учителя.

Следующий прекрасный отрывок сохранился у собирателя каббалистических традиций,  который приводит Шолем: «Знай, что абсолютная тайна пророчества заключается для пророка в том, что он внезапно видит образ своего Я перед собой, и он забывает свое Я, и оно отторгается от него, и этот образ его Я ведет с ним беседу и предсказывает будущее. Об этой тайне наши учителя говорили: велика сила пророков, которые уподобляют образ (явленный им) Образователю. И раби Аврахам Ибн Эзра говорит: «В пророчестве и внимающий - человеческое существо, и глаголющий - человеческое существо». И другой ученый пишет: «Я знаю и признаю со всей бесспорностью, что я не пророк и не сын пророка, что во мне не пребывает святой дух и что я не имею власти над «Божественным голосом», всего этого я не сподобился, ибо я  не снимал своей одежды и не обмывал своих ног, - и все же я призываю небо и землю в свидетели, что когда я однажды сидел и записывал некую каббалистическую тайну, вдруг я увидел свой образ перед собой,  и мое Я отделилось от меня, и я был вынужден прекратить писать!». Это объяснение оккультного характера пророчества как встречи с собственным Я звучит подобно мистическому толкованию старого платоновского предписания «познай самого себя!» как «узри свое Я».

Показательно  в этой связи, что первоначально фигура космического человека, восседающего на Престоле, служила метафорическим обозначением той стадии медитативного путешествия, на которой мистик встречает самого себя в облике андрогинного Адама…Некогда образ Адама Кадмона служил своего рода мандолой для глубокого сосредоточения внимания в процесс пения и медитации. (по Бессерману).

Согласно Корбену «Совершенная Природа», «Духовная сущность", «Ангел философа», "Небесный Свидетель", "Невидимый, личный проводник», посвящающий в мудрость, является одной из самых распространенных в исламской литературе. Совершенная Природа - это  другое имя Даэны, небесного Alter ego, световой Фигуры души, являющейся избраннику в момент его исхода из тела согласно учению зороастрийцев и манихеев. Именно на поиски "Совершенной Природы", появляющейся под другими именами, направляются все усилия философа.  Речь идет о полярном, трансцендентном измерении земной личности или указание на то, что она включает в себя некий противовес, небесного напарника, и что ее целостная структура представляет собой дву-единство. Это дву-единство, говорит Корбен,  можно рассматривать как чередование первого лица и второго лица, образующих диалогическое единство благодаря идентичности их внутренней сути, в котором, однако, одно лицо не смешивается с другим. Вот почему полярное измерение обретает черты Лика, чьи повторяющиеся проявления всякий раз соответствуют как абсолютно личному опыту конкретного духовного искателя, так и реализации этого дву-единства. Тождество сущности, достигшей собственной полноты путем умножения на самое себя, превращается таким образом в дву-единство, в диалогическую цельность. Смысл этого соотношения может быть понят лишь в свете основополагающей суфийской максимы: «Познавший самого себя познал своего Господа». Идентичность самого себя и Господа соответствует не[уравнению] ≪1=1≫, а действию ≪1х 1≫. поочередно исполняют роли первого и второго лица».

Наджм Кобра называет светового Вожатого Солнцем сердца, Солнцем истины, Солнцем веры, Солнцем знания, духовным Солнцем Духа. А потом недвусмысленно заявляет: «Знай, что у мистика есть Свидетель, «свидетель созерцания»  (шахид).Это его именуют личным Наставником в сверхчувствительном мире. Он восхищает мистика к небу, и в Небе является он ему» (по Корбену).

Согласно Эволе, образ двойника или демона символизирует индивидуализирующую силу, которая находится по ту сторону рождения и смерти и управляет всеми процессами, как телесными, так и духовными, не доступными обычному сознанию, но которые определяют бытие и судьбу индивидуума. Таким образом, отмечает Эвола, можно сказать, что между демоном и обыденным сознанием имеется связь того же рода, что и между началом индивидуализирующим (individuante) и началом индивидуализированным (individuato), то есть  сознанием, обусловленным телом и внешним миром, уделом которого обычно является либо исчезновение, либо существование весьма эфемерное, свойственное миру теней.  Существует возможность подняться с одного природного уровня до следующего (слить «два в одно») то есть трансформации индивидуального "Я" нормального человеческого сознания в глубинную супра-человеческую, индивидуализирующую силу, которая находится по ту сторону рождения и смерти  и которой, как уже отмечалось, соответствует понятие «демон». В связи со слишком высоким напряжением, связанным с деструктивным переходом от обычного сознания к силе, символизируемой демоном, приводит  к разрушительному кризису или смерти эго («мистическая смерть» или «темная ночь души»).  В этом случае человек переживает нечто подобное активному опыту смерти. Иначе говоря,  образ двойника или демона из сливается с божеством смерти.  Для трансформации сознания необходимо вызвать  указанный кризис и успешно преодолеть его, используя различные методики. Следует отметить, что образу демона, в нордической традиции имеет образ Валькирий, а также  образы дионисийских присутствий, богини смерти и богини победы, которая часто представляется в виде богини битвы, символизирующие успешное  завершение переживания внутреннего опыта. В древней нордической традиции, подчеркивает Эвола, воин видит свою собственную валькирию непосредственно в момент смерти, или смертельной опасности.

Здесь предстает образ «Стража порога». Согласно Джаммарии, этот образ отсылает к египетскому Бесу, которого называли Стражем врат, покровителем инициатических мистерий (имя от бес - посвящать), хотя в гробнице царицы Нефертари (1250 г до н.э.) были обнаружены два стража, вооруженных кинжалами, кои охраняли вход в запредельное - царство Осириса.

Аналогичный  пример Майтри Упанишады, где сказано, что попасть в зал Брахмы (сердце жизни) можно только убив Стража Ворот. В другом сотерилогическом контексте, отмечает Джаммария, «можно упомянуть фигуру, изображенную на орфической табличке 3-4 вв. (фрагмент 32), которая персонифицирует трудности инициатического пути в процессе перехода с одного уровня на другой, из низших сфер к высшим, небесным сферам, (а также в буквальном значении «лучезарным»). Эквивалентный смысл имеет метафора «небесных стражей границы» в контексте «Небесной Пограничной Стражи» мандеев, равно как и «три охранника» у входа в Иерусалимский храм (см. Иеремея 526:24). Подобное поэтическое упоминание также есть у Вергилия (см.Энеида, кн.6, 574-575): “Посмотри, - ты видишь обличье / Той, что на страже стоит и порог изнутри охраняет?». Как бы эта фигура ни называлась в герметическом воображении, она находится в оппозиции к Путнику или Пилигриму, образ которого соответствует идущему, нацеленному на поиск».

В нашем представлении, помимо ранее сказанного, здесь формообразующая сущность предстает как   двойной, или составной символ: это архетип - страж, охраняющий, как путь наружу, так и  путь во внутрь и, в то же время, своим наличием влекущий к его преодолению.   Если это осознать, то страж становится дверью в иное сознание, при реализации которого, согласно египетскому толкованию, человек переходит границу иного мира, где обретает возможность управлять своим становлением (согласно Джаммарии здесь имеет место аналогия с «температурным» барьером, за которым не действует физика).   Иначе говоря, в этом случае божество смерти сливается с  трансцендентальной силой, символизируемой демоном, стоящим за жизнью и смертью. Поэтому с одной стороны, это образ или символ высшего «Я», божественной сущности, а с другой - это символ смерти прежнего сознания, или эго-сознания. Соединение с демоном - это андрогинат земного сознания, души с сознанием небесным - духом. Иными словами, преодолеть дуальность обычного сознания, постичь высшее тождество, «Превратить два в Одно» - осознать себя как Ноумен, то есть вне формообразующей сущности.

Здесь следует напомнить о символизме зеркала, о котором мы скажем в другой главе.

 

 

Глава пятая

 

Интеллектуальное созерцание как метод преодоления формообразующей сущности

 

Оговоримся сразу - под «интеллектом» здесь подразумевается не рассудок, или дискурсивное мышление, но разум в гегелевском понимании или Дух - «орган» непосредственного познания, то есть чистый свет ума, превосходящий ограничения рассудка. Точнее говоря, речь идет о прямом, непосредственном познании, которое в своей сущности имперсонально. Таким образом,  интеллектуальное созерцание или интуиция не имеет ничего общего с чувственной интуицией, изначально предполагающей наличие субъект - объектной дихотомии, способной уловить только мир становления. В отличие от последней сфера интеллектуальной интуиции - это сфера вечных и неизменных принципов и, благодаря которой мы имеем возможность преодолеть свою  обусловленность. Однако, видимо, здесь возможна своеобразная динамика: чувственное созерцание при мощной и длительной концентрации внимания на объекте трансформируется в интеллектуальное, хотя главным все же является концентрация на субъекте. Подчеркнем, что в понятие «интеллектуальное созерцание» или «интеллектуальная интуиция»  вкладывается двоякий смысл, так как оно употребляется и для обозначения результата, то есть познания истины, так и для обозначения метода, который ведет к этому результату.

Кратко скажем о  трактовке данного феномена в европейской классической философии. Вначале приведем длинную, но очень показательную цитату, в которой Гегель, один из величайших европейских интеллектуалов описывает в «Науке логики» процедуру, посредством коей, Якоби, известный философ-мистик прошлого, доходит до абстракции пространства: «Я должен на столь долгое время стараться начисто забыть, что когда-нибудь я, что-нибудь видел, слышал, к чему-нибудь прикасался, причем я определенно не должен делать исключения и для самого себя. Я должен начисто, начисто, начисто забыть всякое движение и это последнее забвение я должен проделать наиболее старательно. И ничего не должен сохранить, кроме насильственно оставленного созерцания одного лишь бесконечного пространства».

Характерны в этой связи слова и самого Гегеля в той же «Науке логики», в которых автор,  по всей видимости, указывает на преодоление формообразующей сущности: «Для того, чтобы «Я» было началом и основанием философии требуется тот абсолютный акт, которым «Я» очищается от самого себя и вступает в свое сознание как в абстрактное «Я». Но теперь оказывается, что это чистое «Я» не есть ни некое непосредственное, ни то знакомое, обычное «Я» нашего сознания .. Указанный акт был бы ничем иным, как возвышением на точку зрения чистого знания, на которой исчезает различие между субъективным и объективным…Для того, чтобы этот постулат явил себя истинным требованием, следовало вначале показать и изобразить поступательное движение конкретного «Я» в нем же самом по его собственной необходимости, движение от непосредственного сознания до чистого знания. Без этого объективного движения чистое знание, так же и в том случае, когда его определяют как интеллектуальное созерцание представляется произвольной точкой зрения».

Гегель говорит об интеллектуальном созерцании как о мышлении самого мышления - методе  философского познании, при этом  «предметом логики становятся понятия вещей… система логики есть царство теней, мир простых сущностей, освобожденный от всякой чувственной конкретности. Изучение этой науки, длительное пребывание и работа в этом царстве теней, есть абсолютная культура и полное дисциплинирование сознания… В тихих пространствах пришедшего к самому себе и лишь в себе пребывающего мышления умолкают интересы, движимые жизнью народов и отдельных людей».

Очень характерно высказывание Гегеля, при анализе философии Спинозы в «Лекциях по истории философии»: «Когда начинают философствовать, душа должна сначала купаться в этом эфире единой субстанции, в которой все, что мы раньше считали истинным, исчезло. Это отрицание всего особенного, к которому раз должен был прийти каждый философ, есть освобождение духа и его абсолютная основа». Понятно, что купание души эфире единой субстанции возможной только в интеллектуальном созерцании. 

Однако Гегель акцентировал значительное внимание на активно познающем аспекте интеллектуального созерцания, анализируя философию Шеллинга: «Чтобы интеллектуальное созерцание было поистине интеллектуальным, требуется чтобы оно не было непосредственно созерцанием, как это обыкновенно говорят, вечного и божественного, а абсолютно познающим. Познано же интеллектуальное созерцание, когда, во-первых, несмотря на отдельность всякого противоположного от другого противоположного, всякая внешняя действительность все же познается как внутренняя действительность».

Здесь наряду с преодолением дихотомии обычного сознания уже речь идет об инверсии привычного восприятия (внешнее познается как внутреннее) и сохранении феноменального различия, но на абсолютно новой основе сознания.

Интересно как это совпадает с мыслями Шопенгауэра: «Нужно постичь, что все внешнее, с высшей точки зрения, опять таки - внутреннее». Шопенгауэр говорил об интуиции гения и его способности быть «ясным оком мира». Очевидно, что речь идет о способности прозрения, если вкладывать в понятие «интуиция» тот же смысл, что и Шопенгауэр.

По Шопенгауэру, созерцание - самый важный факт познания. «Созерцание всегда интеллектуально… обоснование философии лежит исключительно в созерцании, - отмечает философ, -  если кто-либо при созерцании забывает самого себя, знает лишь, что здесь кто-то созерцает, но не знает, кто он, то есть знает о себе, лишь поскольку знает об объектах, то этим он возвышает себя до чистого субъекта познания и перестает быть (всегда ограниченным, обособленным) субъектом воли. Созерцаемый объект должен быть как бы вырван из мирового потока и вполне изолирован... Гений - это лишь сила объективного созерцания. Объективное же созерцание у большинства людей отсутствует совершенно..». Еще одна очень показательная мысль Шопенгауэра, где он говорит об интеллектуальном созерцании, как способе трансцендентального постижения: «На пути объективного познания, то есть исходя из представления, никогда нельзя выйти за пределы представления, то есть явления, следовательно, мы вынуждены останавливаться на внешней стороне вещей и никогда не можем проникнуть в их внутреннюю глубину, постигнуть что они такое в самих себе, но в противовес этой истине я установил другую - что мы не только познающий субъект, но с другой стороны, и сами относимся к познаваемым существам, сами вещь в себе, что поэтому путь к той собственной внутренней сущности вещей, в которую мы не можем проникнуть извне, словно подземный ход, тайный доступ, который измена внезапно открывает нам - путь в крепость недоступную натиску извне. Вещь в себе как таковая может достигнуть сознания только совершенно непосредственно в силу того, что она сама осознает себя. Лишь в одной точке я имею доступ к миру, иному чем представление. Это в самом себе. Когда я ощущаю свое тело - это представление. Однако я также осведомлен о тех порывах, которые дают ход работе представления: это - Воля. Лишь внутри меня имею я это двойственное знание Воли и представления».

Шопенгауэр в своих гениальных творениях говорит о нашей возможности выйти за пределы мира феноменов.  Феномены или явления даны нам только опосредовано, только «извне», тогда как себя мы познаем «изнутри» то есть природа истины может быть постигнута только при помощи интеллектуального созерцания. Последнее позволяет совершить, как и у выше отмеченных философов, инверсию обычного восприятия («подземный ход, тайный доступ, путь в крепость недоступную натиску извне») и преодолеть субъект - объектную дихотомию, раскрывая, тем самым,  трансцендентальное сознание. В этой связи отметим, что Кант говорил об интеллектуальной интуиции, как о способе познания, посредством которого можно было бы достигнуть иррациональным путем познания вещей в себе.

Фихте, размышляя о самих основах мышления, говорит о «внутреннем чувстве» и в письме к Якоби отмечает следующее: «Существуют два различных основания мышления: одно - естественного и обыденного мышления, когда мыслятся непосредственно объекты, другое - искусственного мышления, когда преднамеренно и сознательно мыслят свое собственное мышление…содержание имеет только мыслимое в этом мышлении мышление.  Нужно выйти из самого себя, переместиться на некую другую точку - вне себя. Этот выход из действительной жизни, это перемещение на точку, лежащую вне нас самих, есть спекуляция. Лишь постольку, поскольку существуют эти две точки - одна над жизнью и наряду с ней, другая - жизненная. Можно прожить и даже вполне разумно, без всякой спекуляции; но познать жизнь без спекуляции нельзя.».

В данном отрывке великий немецкий философ дает конкретную психотехнику преодоления рационального сознания, говоря о мышлении самого мышления, лежащего в основе трансцендентальной философии. Понятно, что философ говорит об интеллектуальном созерцании. Для философской  реализации следует выйти из себя, из действительной жизни, переместиться в некую другую точку, в тоже время, сохранив жизненную точку. Благодаря наличию этих двух точек (над- жизненной и жизненной) создается возможность мыслить само мышление. Добавим к  отмеченному выше почти дословно совпадающее признание Плотина: «Часто, когда я выхожу за пределы тела, пробуждаясь к самому себе и нахожусь вне другого - внешнего мира,…когда я нахожусь внутренне у самого себя, обладаю достойным удивления созерцанием и живу божественной жизнью».

Характерно высказывание Фихте в «О предназначении человека»: «Я приобщаюсь к вечности, отбрасываю земную жизнь и все иные формы чувственной жизни…и ставлю себя высоко над ними. Я становлюсь единственным истоком своего бытия и своих проявлений. Теперь, необусловленный ничем, что пребывает вне меня, я обретаю жизнь в себе самом».

По Фихте именно интеллектуальная интуиция дает нам возможность достигнуть самосознания, составляющего в его философии основу всякого познания.

Шеллинг применил тоже самый термин для обозначения сознания абсолюта как тождество субъекта и объекта. Согласно Шеллингу единственный непосредственный объект трансцендентального созерцания есть сам субъект, «следовательно, - говорит он в «Системе трансцендентного идеализма»,  -  единственная способность, которая создает условия для философствования такого рода, есть способность внутреннего восприятия, причем объект этого восприятия таков, что - в отличие от идеальных объектов математики - не может стать  объектом внешнего созерцания в принципе». Понятно, что тут сразу же исключается дуальность обычного сознания.  О понимании интеллектуального созерцания великим философом скажем несколько подробнее: «Нам всем присуще таинственная, чудесная способность возвращаться от изменчивости времени к нашей внутренней сущности, освобожденной от всего того, что пришло извне, и там в форме неизменности созерцать в себе вечное. Такое созерцание есть самый глубокий внутренний опыт, от которого зависит все то, что известно нам о сверхчувственном мире, на чем основана наша вера в него. Это созерцание впервые убеждает нас, что нечто есть в подлинном смысле этого слова, тогда как все остальное, на что мы переносим это слово, только является. Оно отличается от всякого чувственного созерцания тем, что создается только свободой, что оно чуждо и неизвестно тому, чья свобода, побежденная вторгающейся в нее силой объектов, едва достаточно для того, чтобы создать сознание».

Философ размышляет о вечных и неизменных принципах, обретаемых им в интеллектуальном созерцании. Думая о трансцендентальном сознании, Шеллинг говорит о мышлении мышления, о возможности осознания понятия как акта мышления, возвыситься до понятия понятия. «Интеллектуальное созерцание возникает тогда, когда мы перестаем быть объектом для самих себя, когда созерцающее Я, замкнувшись в себе, становится полностью тождественным созерцаемому Я. В этот момент созерцания для нас исчезают время и длительность… чистая абсолютная вечность - находится в нас».

Мы видим, что вновь речь идет о созерцании вечного и неизменного, возможном лишь при   преодолении субъект - объектной двойственности или, в нашем понимании, формообразующей сущности.

В Мюнхенских лекциях «К истории новой философии»  Шеллинг возвращается к своей, особой трактовке интеллектуального созерцания, подчеркивая, что в нем, в отличие от чувственного созерцания, субъект и объект не различны, а одно и то же. Однако философ идет дальше и говорит не о Я как непосредственно достоверном, в качестве которого оно выступает в интеллектуальном созерцании, а о том, что получено в интеллектуальном созерцании посредством абстрагирования от субъекта, об извлеченном из интеллектуального созерцания, то есть о всеобщем, лишенном определения субъект - объекте, как о содержании чистой мысли. «Я - лишь определенное понятие, определенная форма субъект - объекта; ее надлежит отбросить, для того чтобы субъект-объект вообще выступил как общее содержание всего бытия. Фихте с помощью интеллектуального созерцания доказал существование Я, в моей философии делается попытка таким же образом доказать существование всеобщего субъект - объекта».

Понятно, что здесь делается акцент на том, что получено в интеллектуальном созерцании, а не только на самом состоянии сознания.  Резюмируя, можно сказать, что согласно Шеллингу, активность сознающего «я» должна быть направлена внутрь, для восприятия и понимания себя как субъекта, то есть психическая энергия должна быть сконцентрирована во внутреннем направлении, чтобы интеллектуальная интуиция могла проявиться, как метод познания. Проще говоря, обратить поток внимания к своему истоку - сосредоточить сознания на самом себе.

Бердяев интеллектуальное созерцание считал основополагающим. «Способность к интуитивному созерцанию есть новый орган сознания. Его нет в сознании обыденном. Он раскрывается лишь напряженной активностью духа», - пишет философ. Аналогично высказывание Гартмана: «Гнозис - это  знание, обретенное благодаря непосредственному восприятию (созерцанию), а не помощью интеллекта» (по Меррелл-Вольфу). Те же мысли высказывает современный исследователь сознания Рассел: «Саморефлектирующая природа нашего сознания открывает нас для восприятия божественного».

Об интеллектуальном созерцании, то есть в данном случае о феномене мышления самого мышления размышляют Гроф,  Ласло,  Мерелл-Вольф - широко известные современные трансценденталисты, исследователи высшего Сознания. «Способность осознавать свою способность осознавать - так называемое «рефлексивное сознание» - открывает тому, кто им обладает, воистину новое измерение», - отмечает  Ласло

Сопоставляя, отметим, что в восточной психотехнике, созерцание пустоты является основополагающим. Так, наиболее высокой ступенью созерцания в буддизме является созерцание на уровне мира - не форм (сфера бесконечного пространства). Реализация сознания на этом уровне возможна посредством выхода за пределы восприятия любых форм, прекращения любой деятельности, отвлечение сознания от фиксации, как на многообразии, так и различии. При этом человек может воплотить в себе этот принцип - безграничное, полностью открытое пространство. «Следует оставить идею территории и каким-то образом попасть на «ничейную землю». Если мы видим откуда-то, то мы будем осознавать расстояние, а также существование того, кто видит. Поэтому мы можем видеть каковы они есть только из самой середины «ниоткуда» - как мы не в состоянии ощутить вкус собственного языка. Пространство не имеет ни центра, ни периферии. Каждый его уголок - это и центр, и периферия. Поклоняющийся не отделен от предмета поклонения. Просветленный человек пребывает в полноте; и разделение на субъект и объект оказывается навсегда оставленным», - отмечает Трунгпа, современный учитель тибетского буддизма.  Указывая на привлечение принципа не-обусловленности в точное восприятие реальности, автор,  по всей видимости, говорит о восприятии вне формообразующей сущности.

Моше де Леон, один из  ведущих адептов каббалы,   говорит о том аспекте человеческой психики, который обладает способностью воспринять опыт Небытия. В нашем понимании – вне ормообразующей сущности. Именно к этой цели устремлены все медитации, молитвы и повседневные дела. Несовершенное «я» должно вновь и вновь устранять иллюзорный разрыв между Небытием и миром форм. И средством для этого служит наша жизнь в земном мире (по Шолему).

«Пребывать в состоянии чистого сознания (сатори), - пишет Судзуки, - это значит пребывать с богом до того, как он сказал: «Да будет свет!».  Почти дословно говорит Гегель: «..следует понимать систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство чистой мысли есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой. Можно поэтому выразиться так: это содержание есть изображение бога, каков он есть в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа».  «Я познал Бога до того, как были сотворены небеса и земля», - сказано в известном исмаилитском  изречении.

Мы видим полную идентичность понимания чистого  сознания или чистого разума у двух великих представителей западной и восточной духовности. Налицо попытка рационального выражения (заметим, всегда невыразимого) сознания, преодолевшего субъект - объектную двойственность, или трансцендентального сознания.

Согласно философии ньяи интуиция (пратьякша) является самым эффективным методом. Ватсьяяна говорит: «..когда человек ищет знания определенной вещи и если ему скажет о ней заслуживающее доверия лицо и он получит таким образом устное знание о вещи, то у него все же имеется желание проверить сказанное посредством вывода, через особо характерные данные, и даже после того, как он достигнет знания вещи посредством вывода, он все же хочет видеть вещь своими глазами; но, если он воспринимал вещь непосредственно, он больше ничего не хочет и не ищет какого либо знания о ней» (по Радхакришнану). Речь идет о  прямом, непосредственном познании.

Шанкара, отмечает Радхакришнан, показывает непреходящую ценность интеллектуального созерцания (анубхавы), в которой стираются различия между субъектом и объектом и посредством которой постигается истина высшего «я». Это невыразимый опыт, находящийся вне мысли и речи, опыт, преобразующий жизнь человека и создающий уверенность в присутствии Бога. Это состояние сознания, которое возникает, когда индивидуум снимает с себя все ограничивающие условия, в том числе и свою разумность. В нашей интерпретации здесь речь идет об освобождении от формообразующей сущности.

По Шанкаре, объектом интуиции не является множество кантовских вещей в себе, или я Фихте, или нечто нейтральное Шеллинга; им будет Атман, или всеобщее сознание. «Атман (Абсолютный Субъект) – есть Брахман (Абсолютный Объет) – вот высшее отождествление  в адвайта-веданте Шанкары.

Согласно психологии йоги, указывает Мишра, сущность психики есть осознание осознания, что и является целью. Способность  созерцания, позволяющая подняться над уровнем обычного сознания  означено как  самадхи-индрия.

Важнейшее высказывание об интеллектуальном созерцании приводится в «Сатипатхана - суте»:  «Созерцание сознания в сознании». В данном случае, подчеркивается, что не следует разделять медитирующего и объект медитации. Интересно, что при медитативной практике виджнянавады следует «созерцать только сознание».

Противопоставление объективности и субъективности на самом деле ложное, отмечает Сатпрем, излагая взгляды Шри Ауробиндо. Субъективность - это и более высокая, и в то же время, подготовительная стадия объективности... с помощью появления иного способа познания, познания через тождество: мы знаем нечто о вещи, потому что мы есть эта вещь. Об этом говорилось еще в Упанишадах. «Когда познано То, тогда познано все». (Шандилья Упанишада, 2, по Сатпрему).

Близкими являются мысли  уже упоминавшегося нами Судзуки о том, что «Я» следует рассматривать изнутри, а не извне - научно. Самопознание возможно лишь в том случае, когда произошло отождествление субъекта и объекта, то есть делая скачок в царство абсолютной субъективности. Таким образом, для познания «Я» следует смотреть вовнутрь, а не наружу.

Это находится в соответствии с представлениями современного философа Смита, который говорит о том, что лежащие в самом основании души слои бессознательного являются тем конечным субстратом, который неким таинственным образом открывает нам доступ к миру, каким он в действительности есть. Иметь доступ к этому финальному субстрату - значит быть объективным в лучшем смысле этого слова. Обычно мы не находимся в контакте с этим объективным компонентом нашей сущности (который в то же время парадоксальным образом является и нашим глубочайшим субъективным компонентом) потому, что промежуточные слои нашего бессознательного отгораживают его от нас, скрывая в то же время от нас всеобъемлемость  мира».

Юнг, хорошо знавший психологию и философию Востока, отмечает: «Простая мысль о том, что имеются огромные психологические различия между сознанием существования объекта и сознанием сознания, граничит с неуловимостью, которую мы вряд ли способны охватить. Это попытка вырвать себя из оков обыденного состояния сознания, которое ощущалось как неполноценное». Ограничимся сказанным, хотя примеры можно было и приумножать.

Мы видим интересное совпадение восточных взглядов о сосредоточении своего сознания на самом себе, о проникновении в истинную природу сознания, с мышлением самого мышления гениальных европейских философов и современных трансценденталистов. Можно думать о единой методологической основе высшего Сознания, к которому стремились как те, так и другие. Важно еще раз подчеркнуть, что интеллектуальное созерцание выступает с одной стороны, как важнейший метод преодоления субъект - объектной двойственности, то есть формообразующей сущности, а другой стороны, как методология иного способа познания. Иначе говоря, это не аморфная витальная интуиция, а интуиция, благодаря которой сознание продвигается к Трансцендентному (Сознанию).

Интуиция - это самое общее название для всех форм непосредственного опыта, от самого примитивного инстинкта до высочайшего Озарения. По мере нашего познания этой способности понятие интуиции начинает обретать все более и более конкретный характер. «Интуиция гения» - это особый вид интуиции, связанный с метафизическим измерением человеческого бытия. Характер проявления данной способности вполне определенно отличает ее от других видов интуиции, а потому такая интуиция и названа интеллектуальной. В буддийской психологии ее называют дхъяной - безобъектном созерцании. Аналог ее в индуизме - ниргуна-дхъяна. Меррелл-Вольф называет ее интроцепцией. В нашем представлении - это переживание высшей силы - самой себя преодолевающей  силы преодоления, что возможно при выходе из дуальности обычного сознания, то есть формообразующей сущности. Напомним, что переживание силы, которая овладевает человеком или осеняет его свыше, Джемс считал характерной особенностью особого состояния. «.. Некая способность, благодаря которой возможно познание, независимое от деятельности чувств и аналитически мыслящего интеллекта. Бонаветура писал об «искре», Мейстер Экхард - об «искорке души», Фихте, как отмечалось, - о «внутреннем чувстве» и об «обращенности вовнутрь», Шеллинг - о способности «самосозерцания» - самосозерцание разумной части души (в котором созерцающее тождествено созерцаемому).

Согласно Традиции, интеллектуальная интуиция, сверхрассудочна: она схватывает явление в целом и мгновенно и лишь затем транслирует результат такого познания аналитическому аппарату рассудка. Это прямое знание, подчеркивает Дугин, которое достигается через специфическую операцию — радикальную интериоризацию бытия и бытийного внимания. Этот опыт можно уподобить «озарению», «созерцанию», «просвещению». Интеллектуальная интуиция обуславливает сакральное мышление, функцией которого является процесс рассудочной интерпретации опыта «озарения». «Озарение», указывает Дугин, составляет ядро, источник и ось мышления. Рассудок отталкивается от этого импульса, черпает в нем энергию и маршруты движения, но не способен приблизиться к самой этой инстанции ближе определенного расстояния. Попутно заметим, что под «сакральным» Отто, Элиаде, Дугин понимают базовый опыт ужаса/восхищения, возникающий на глубинных этажах человеческой психики и еще нерасчленимый на конкретные фигуры, чувства, ощущения,образы и символы. Юнг, о чем мы упоминали, называет это «нуминозностью» как ядром «коллективного бессознательного».

Согласно Генону,  интеллектуальная интуиция, лежащая в основе традиционных обществ, как таковая является самой непосредственной и самой высшей формой знания, поскольку совершенно не зависит от каких-либо видов чувственного восприятия, равно как и от чисто рационального мышления. По Генону, интеллектуальная интуиция позволяет выйти за пределы всякой дискурсии, ибо превосходит индивидуальные способности.

Приведем важное высказывание Дугина: «Интеллектуальная интуиция не зависит от ее интерпретации органами мысли и чувств. Это обнаружение некоей объективной инстанции в бытии — «света природы» (Спиноза). Это как взгляд на солнце: длительная фиксация на ярком источнике света ведет к слепоте. Если упорствовать в этом, то можно либо разрушить личность, либо впасть в «священное безумие». Но понять это невозможно. Рассудок стоит к интеллектуальной интуиции спиной. Обрядовые жесты, связанные с прикрытием глаз от яркого света (в исламе, например) и соответствующие религиозные сюжеты (неопалимая купина и Преображение Господне на горе Фавор) ритуализируют это соотношение. Сакральное мышление отличается от несакрального тем, что в своем процессе так или иначе учитывает инстанцию «озарения». Даже предельно удаляясь от «топоса» интеллектуальной интуиции (полагаемой, как правило, в сердце), рассудок стремится уловить начальные модуляции или, по меньшей мере, предугадать их». но в моменте «озарения» в любом случае (даже если речь идет о самых простых и земных вещах) происходит определенная трансфигурация субъекта познания, его молниеносный контакт со световым измерением бытия, где, в сущности, испаряется дуализм познающего и познаваемого».

Думаю, что опасность последствий длительной фиксации на ярком источнике света, либо разрушении личности, либо «священное безумие» в наше время не слишком большая. Однако понимание того, что «рассудок стоит к интеллектуальной интуиции спиной» чрезвычайно важно. В нашем представлении основу интеллектуального созерцания можно свести к  «самосозерцанию» или «обратному созерцанию». Смысл «обратного» созерцания сводится к инверсии обычного  сознания путем переключения внимания с объекта на субъект с последующим углублением. Речь идет о концентрации внимания на  субъекте, освобожденном  от любых объектов. В подтверждение приведем еще несколько примеров из восточной и европейской духовности.

 Катха упанишада говорит следующее: «Бог создал чувства обращенными вовне, поэтому человек смотрит наружу, а не в себя. Но иногда отважная душа, стремящаяся к бессмертию, оборачивается и находит себя».

В Тибетской йоге говорится об обратном методе, когда йог с непредвзятой, безличной, беспристрастной точки зрения  Космического Разума анализирует разум в его человеческом аспекте. Макрокосмическое измеряет микрокосмическое. (Т.1 с. 191). О направлении внимания на субъект или обращения слушания назад пишет исследователь дальневосточной традиции Лу Куан Ю, указывая на тот факт, что «реальность достигается против людского потока». Понятно, что речь идет об определенной антибиологичности «обратного» созерцания.

Важно, что ключевой формулой суфизма является знаменитый хадис, где Бог гласит через своего посланника: «Раб мой не перестает приближаться ко мне путем свободной преданности до тех пор, пока я его люблю, а когда я  люблю его, я - слух, благодаря которому он слышит и зрение, благодаря которому он видит..» (по Шуону).

Интересны слова Рамана Махарши: «Вы серьезно полагаете, что вы тело, что у вас есть форма. Это основное заблуждение, из которого возникает все страдание». Учитель указывает, что для преодоления обычного сознания необходимо постоянно поворачивать луч  внимания от эмпирического бытия, порожденного эго, к истинной реальности, то есть обращать ум во внутрь. Таким образом, он говорит об «обратном» созерцании, то есть о возможности достижения  высшей реальности умом, повернутым во внутрь.

Близким по смыслу является высказывание Юнга, о чем мы упоминали, где он отмечает, что для трансформации следует сознанием развернутым внутрь пробиться к восприятию воспринимающего. Анализируя технику религиозной трансформации сознания, Юнг указывает на движение психической энергии (либидо), которое направляется на внутренний мир субъекта,  то есть в его бессознательное. Это создает определенную концентрацию энергии, необходимую для дальнейшей реализации.

Разбирая сущность трансформации сознания, современный американский философ М. Вольф подчеркивает, что обычное сознание привязано к объекту определенной силой, которая должна быть нейтрализована.  При успехе человек оказывается в поле иной силы.  Здесь притяжение субъекта действует так же спонтанно как и ранее притяжение объекта. Данный поворот в сознании, считает философ, является основополагающим, хотя это еще не обращение к глубочайшему основанию сознания. Последнее требует отвращения (поворота) от субъекта. По убеждению Хардинга, современного трансценденталиста, для трансформации сознания достаточно обрести навык переключения внимания на 180 градусов. Малахи, современный приверженец гностицизма, указывает, что опыт длительной перефокусировки внимания внутрь и ввысь преображает жизнь человека, при этом внутреннее и внешнее соединяются в непрерывное целое.

Аналогичные мысли, почти дословно высказывает Штайнер, известный теософ недавнего прошлого. По его мнению, собственное существо человек имеет не внутри себя, а во вне и что его высшее «Я» находится снаружи, и обычное сознание  при отражении может осознать его. Понятно, что Штайнер имеет в виду отражение-слияние в процессе «обратного» созерцания.

Уилбер, один из основателей трансперсональной психологии, указывает, что для трансформации сознания следует войти в ум, который наблюдает извне, или ищет внутри.

Согласно Успенскому, вся психологическая основа системы Гюрджиева, величайшего мистика двадцатого века, основана на «воспоминании себя», то есть одновременной концентрации внимания на себе - субъекте и на воспринимаемом объекте.

Понятно, что такая реализация предполагает длительную концентрацию на чистом субъекте. Вновь мы вновь сталкиваемся с методом «обратного» созерцания.    В этой связи характерна алхимическая максима, подчеркивающая трансформацию сознания: «Если сделаешь так, чтобы земля летала у тебя над головой, посредством ее перьев сможешь обратить в камень воды потока» (по Джаммария).

Отмеченные  мысли  очень близки таковым   Навалиса: «Каждое нисхождение в глубь себя - каждый взгляд в глубь себя есть в то же самое время и восхождение - взятие живым на небо - взгляд в сторону истинной реальности, находящейся вне нас. Первым шагом всегда является взгляд  внутрь, созерцание самого средоточия своего «я». Но тот, кто остановится на этом, пройдет лишь половину пути. Ибо вторым шагом должен стать взгляд вовне, активное, независимое и упорное наблюдение окружающего мира. Мы поймем мир, когда поймем самих себя, ибо мы и он есть неразделимые половинки единого целого» (по Джонсону). В данной цитате подчеркивается «вертикальное» измерении  присутствия человека.

В «Великой триаде» Генон отмечает, что трансмутация на той или иной ступени есть нечто вроде переворачивания обычных отношений (то есть таких как они видятся с точки зрения обычного человека), переворачивание, которое на самом деле есть восстановление нормальных отношений. Рассмотрение такого «возвращения» является чрезвычайно важным с точки зрения реализации посвящения.

Достаточно ясно сущность «обратного» созерцания, как метода трансформации  обычного сознания и обретения трансцендентальной реальности, то есть тотальной трансформации  бытия, по нашему мнению, выражена в апокрифических и гностических новозаветных текстах, особенно  в Евангелии от Фомы (схол. 27): «… сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, когда вы сделаете... образ вместо образа, - тогда вы войдете в (царствие)». и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю.

Это должно быть созерцание всем существом, и подобную целостность созерцания Апостол Павел назвал «любовью».

Согласно  Коребну, одному из ведущих исламоведов,  для ищущего, достигшего духовного пространства, все изменяется относительно любого очевидного факта обыденного осознания. Вот как говорит Карбен в «Световом человеке..»: «..Это вопрос входа, проникновения внутрь и, по мере продвижения, нахождения себя парадоксальным образом снаружи. Это означает, что уйти из  «где» значит покинуть внешнее или природные проявления, которые прячут внутренние реальности, словно скорлупа, скрывающая орех. Когда переход завершен все выворачивается наизнанку, и с того момента эта реальность, ранее внутренняя и спрятанная, становится оберткой, окружением, содержащим, тем, что было внешним и видимым, пока благодаря знанию интериоризации странник не покинул эту внешнюю действительность. Теперь духовная реальность окутывает, окружает, содержит реальность, зовущуюся материальной. Вот почему духовная реальность пребывает не «в  где». Это «где» находится в ней или, точнее, она сама является «где» всего сущего, поэтому она не находится в пространстве , не попадает под вопрос «где», категорию, относящейся к месту в чувственном космосе. «Нигде» потому что оно в чувственном мире является «везде». «Внутреннее» охватывает внешнее … в реальности, со всех точек зрения «внутреннее» принадлежит Небу, а «внешнее» Земле», -  говорит Генон в «Великой триаде».

На «обратное» созерцание, как метод трансформации дуального сознания, указывает Буртхард, современный исламский трансценденталист. Автор отмечает, что эго-сознание должно стать объектом для высшего «Я».  При углубленном созерцании происходит их слияние и эго-сознание  восстает в высшем «Я» или Самости.

И здесь следует очень кратко  сказать о символизме зеркала. «Бог - это зеркало, в котором ты видишь себя, а ты являешься Его зеркалом» - важнейшая исламская мудрость. Зеркало является непосредственным символом интеллектуального созерцания поскольку  оно изображает союз субъекта и объекта. Процесс отражения, по мысли Бурдхарда, является наиболее совершенным образом «процесса» познания, который не исчерпывается рациональным уровнем.  Для мифологического сознания эта закономерность проявилась, прежде всего, в удвоении человека, я сам, и отображенный я в зеркале. «Созерцающий - это созерцаемый и обратно», - цитирует Корбен суфийское высказывание.

Широко известно во многих учениях Востока, например, в даосской и чаньской дух пробуждения сравнивается чаще всего с «ясным зеркалом»,  пустотой. «Зеркало представляет божественный Дух, - цитирует Эвола сирийский алхимический текст, - когда душа видит себя в нем, она наблюдает постылые вещи и отвергает их…Очищенная, она и следует примеру Святого Духа, и подражает ему; она сама становится духом; покой овладевает ей, и она непрестанно возвращается в то высшее состояние, в котором она знает божественное и познается им. Затем, став свободной от тени, она избавляется от собственных цепей и того, что связывает ее с телом…Что же на самом деле говорят философы? Познай себя! Этими сломами обозначается зеркало духа и интеллекта. И чем же является сие зеркало, если не самим первичным божественным духом? Когда человек смотрит в него и видит себя, он отворачивается от всего, что несет имена  богов и демонов и, соединяясь со Святым Духом, становится человеком совершенным. Он видит Бога, который  в нем. Это зеркало расположено над семью дверями…соответствующими  семи небесам, над чувственным миром….И над ними восходит Глаз невидимых чувств, Глаз Духа, присутствующий во всех  местах. Совершенный Дух виден в силе, заключающей в себе все». В наиболее широком смысле «сам Интеллект (Нус), - указывает  Бурдхард, - зеркало божественного Бытия. Платон говорил относительно Интеллекта, что он созерцает бесконечность (размышляет о Боге), и из этого размышления, которое никогда не может исчерпать свой объект, проистекает мир как когда-то несовершенный образ, который может быть сравним с постоянно преломляемым отражением. Согласно высказыванию пророка Мухаммеда, сердце, центр человеческого бытия, походит на зеркало, потому что должно быть чистым - таким, чтобы оно могло получить свет Божественного Духа. Если вселенная как цельность является зеркалом Бога, значит и человек по своей первоначальной природе с тех пор, как это качество включает целую вселенную, является зеркалом Бога. По этому поводу Мухйи ад-дин ибн Араби (12 век) пишет: «Из-за своих бесчисленных достоинств Бог пожелал созерцать над Своей собственной Сущностью как объекте, вмещающем всю реальность, так как проявил Свою собственную тайну через Себя... Поскольку знание себя в себе - это не то же самое, что знание себя посредством чего-то другого, что действует для него как зеркало. Как зеркало показывает ему самого себя в форме, соответствующей "плану отражения" и отражения, происходящего от него».

Таким образом, человек является зеркалом Бога а Бог является зеркалом человека. Мухйи ад-дин ибн Араби пишет: «Бог - это зеркало, в котором ты видишь себя, и ты являешься Его же зеркалом, в котором Он созерцает Свои имена. Это, тем не менее, не что иное, как Он, так что это просто случай аналогии отношений, которые поменялись местами»  Фарид-Ад-Дин говорит: «Придите, странствующие атомы, вернитесь в свой центр, и станьте вечным зеркалом, которое ты видел» (по Бурдхарду).

Речь, вне сомнения, идет о не-локальном, сверхчувственном сознании, основополагающем в современной квантовой физике. Метафорически выражаясь, формообразующая сущность имеет несколько слоев и по мере углубления «обратного» восприятия она исчезает слой за слоем. И при возврате обычное сознание обогащается и выражает себя как новыми понятиями, так и старыми по  форме, но наполненными субстратом непосредственного опыта трансцендентального.

Таким образом, метод «обратного» созерцания, предстает важнейшей психо-духовной операцией, радикальным методом выявления высшего Я, или трансформации дуального сознания в сознание недуальное или трансперсональное. Иначе говоря, цель  этого метода - реализации не-локального сознания, квантового ума, то есть   встречи обычного сознания с квантовой самостью. Понятно, что речь идет о некой антибиологичности этого метода, то есть концентрации сознания не на объекте, а на самом себе и по этой причине достаточно сложного, но вполне достижимого.

 

 

Глава шестая

 

Преодоление формообразующей сущности в дзэн - буддизме и даосизме

 

Динамика преодоления формообразующей сущности в дзэн-буддизме символизирована в десяти рисунках, воплощающих саму суть дзэн, («поиски Быка»), а именно: изначального сознания, которое благодаря усилиям ученика, должно ясно проявиться в нем.

Суть «Поисков» сводится к постоянной концентрации внимания на недоступной обычному сознанию истинной природе или Принципе. Для этого создается иллюзия дуализма между учеником и объектом его поисков. Вначале искатель учиться избавляться от посторонних мыслей и фокусировать ум в неподвижной точке - центре своего бытия. В результате упорной работы он начинает понимать, что все воспринимаемые им феномены («следы Быка») проявлены изначальным сознанием и указывают путь к его раскрытию. В практике своей медитации ученик погружается все глубже и глубже во внутреннею природу явлений, которые - лишь проявление изначального ума. Когда мысли исчезают, то исчезает и сам думающий. Они не могут существовать друг без друга – это две стороны одной монеты.

После этого следует «прорыв» (Лури) - ученик достигает просветления, то есть приходит к реализации своей идентичности с истинным сознанием («встреча с Быком»). Затем, сохраняя энергию просветления, он расширяет и углубляет его первую вспышку («поимка Быка»), понимая, что обычное мышление лишь опосредованное восприятие, отделенное от открытого пространства истинной природы. Здесь, согласно Кацуки, отпадает привычный способ сознания и входит в действие новый способ, независимый от пространства, времени и причинности.

В результате происходит высвобождение энергии истинной природы, ранее сфокусированной на эго (теле и уме), и более глубокое слияние с ней («приручение Быка»). Теперь ученик полностью побеждает обычное сознание в повседневной жизни и излучает просветленность. Со следующим шагом («домой верхом на Быке»), приверженец  обретает три добродетели: сострадание, мудрость и просветление. Однако все же еще сохраняется тончайшая иллюзия дуальности между искателем и Быком. Исчезновение последней символизировано на следующей картинке: «Бык забыт. Самость сама по себе». Искатель воспринимает самого себя, как частное проявление истинной природы, хотя он сам должен исчезнуть. Это достигается со следующим шагом: «и Бык и Самость забыты». На рисунке изображен пустой круг, символ пустоты (шуньята), полное отпадение тела и ума. «Я» и мир забыты. Однако это глубокое состояние пустоты должно раскрыться в полноту. Девятый рисунок – «Возвращение к Первоистоку»: бесформенное сознание возвращается назад, пронизывает формы, не утратив при этом своей бесформенности, единства своей совершенной природы. Как отмечает Кацуки, просветленное существо не нуждается больше в иллюзии просветления. На данном этапе все воспринимается пробудившимся просветлением, как его же собственные эманации. Это проявление Принципа - истока Всего, хотя при этом еще сохраняется очень тонкая иллюзия двойственности между Принципом - источником Всего и его проявлениями. На девятом рисунке («возвращение к Источнику») представлены одни феномены: горы, вода и другие, но самого наблюдателя нет, то есть того «я», которого задевал вид этих феноменов, уже не существует.

Десятый рисунок – «Приход на базарную площадь с руками, готовыми помогать» отражает стадию, на которой исчезает как двойственность, так и единство. Само пробудившееся просветление принимает форму простого человека, его тело переполнено жизненной энергией, его существо полно сострадательной любви. Он находится в запредельном, возвратившись в человеческий мир. Его самого уже нет, и это не он путешествует по миру, а пробудившееся просветление проявляет свою активность. Он не ощущает разницы между собой и окружающим миром. «Просветленный человек, - указывает Вон Кью Кит, - постигает, что само просветление не связано с переходом в иное место, именуемое Нирваной, что трансформация феноменальной реальности в реальность трансцендентальную осуществляется вне времени и пространства».

Понятно, что здесь дана динамика сознательного входа в собственную психику для осознания ее глубинных слоев, то есть бессознательного. Весь процесс можно представить следующим образом. Вначале очерчивается психический контур – Бык, символизирующий Принцип, сокрытый в бессознательном. Этот цельный образ - гипотетически располагается на границе между внутренним и внешним («бездверная дверь»). Мы означили этот объект,  как «формообразующую сущность». Последняя, как отмечалось, формирует пространственно - временной механизм восприятия, то есть основной фактор эго-сознания. Иначе говоря, объекты, явления, воспринимаются изолированно друг от друга благодаря формообразующей сущности. Изолировав последнюю в виде объекта. то есть применив к ней ее же принцип функционирования, искатель сознательно сливается с ней, делая ее входом в бессознательное. Углубляясь в формообразующую сущность, искатель, поглощая этот образ (исчез Бык – остался человек), входит в пустоту, то есть в сущность самого сознания. При этом искатель исчезает в самом себе (исчезли и Бык и человек). Это Пустота – Единое и адепт отождествляется с ней. Последним разрешается главная задача - преодолеть  субъект - объектную  двойственности эго-сознания, то есть радикально преобразить психику.

Другой пример - дзэнские коаны - парадоксальные высказывания, Вот несколько очень известных коанов: «Вы висите над пропастью, зацепившись зубами за куст; в это время вас спрашивают: «В чем истина дзэн? Что вы ответите?». «Все вещи возвращаются к Единому. К чему же тогда возвращается Единое?»; «Как показать видимое невидимого? Как сказать слова несказанные?»; «Что есть ничто?»; «Как звучит хлопок одной ладони?»; «Где ты будешь находиться, когда твое тело будет кремировано и пепел развеян по ветру?; «Человек держал в бутылке гуся, гусь вырос. Как достать его из бутылки, не разбив ее?»; «Что такое дао? - спросил ученик. «Иди дальше» - был ответ Уммона» ( по Дюмулену). Цель коанов - поставить ученика в психологический тупик, вызвать напряженное состояние сознания, поскольку его смысл  не поддается интеллектуальному анализу. Для решения ученику требуется разорвать узы концептуального мышления, то есть когда рациональное суждение сменится волевым актом и интуицией. Понятно, что речь идет о преодолении формообразующей сущности. «Коан является продуктом опыта и только опыта», - говорит  Хемфрейс. Ученик должен развить способность к интуитивному постижению, обнажить нервы духовного восприятия, выработать умение внимать сверхчувственному. Это такая деятельность, которая исходит прямо из глубин личности человека без помех все разделяющего надвое интеллекта, то есть формообразующей сущности - его основы. Иначе говоря, следует устранив все ментальные препятствия,   проникнуть в бессознательное и, дав ему выход, проявить изначальный ум. Здесь косности рассудка, бессильного для соприкосновения с истиной, противопоставляется раскрепощающая сила интуитивного постижения.

По преданию Хуэйнэн (Эно) предложил своему брату-монаху Мину «Увидеть то, как в этот момент выглядит твое лицо - Лицо, которое было у тебя до твоего рождения и даже до рождения твоих родителей». Мин вслед за этим раскрыл в себе  тот фундаментальный источник всех вещей, который он до тех пор искал снаружи. Мин спросил патриарха, остались ли еще какие-то нераскрытые тайны. «В том, что я показал тебе, - ответил патриарх, - нет ничего сокрытого. Если ты заглянешь внутрь и узнаешь свое собственное Изначальное Лицо, все тайны будут внутри тебя» (по Хардингу).

Как отмечает Уотс, система коана в том виде, как она существует в настоящее время, представляет собой в основном творение Хакуина (1685-1768), крупнейшего и чрезвычайно многостороннего учителя дзен.  Уотс приводит схему Рут Сасаки, согласно которой Хакуин разделил обучение на шесть ступеней. Сначала следуют пять групп коанов:

1.Хосин или Дхармакая-коан, с помощью которого ученик «вступает в главные ворота дзэн».

2. Кикан или коан «хитрого препятствия», в котором активно выражается состояние, усвоенное в первой группе.

3. Гондзэн-коан «изучения слов», связанный с выражением понимания дзэн в словах.

4.Нанто или коан «трудный для проникновения»

5. Го-и или коан «пяти классов», основанный на пяти видах взаимоотношений между «хозяином» и «слугой» или между «принципом» (ли) и «вещью-событием» (ши). С помощью этих коанов дзэн связывается с философией Хуаянь и Аватамсаки.

Шестая ступень - изучение в свете дзэн-буддийских правил и предписаний, которые регулируют монашескую жизнь (винайя).

Такой курс обучения занимает около тридцати лет. Овладеть программой во всем объеме требуется лишь для будущих наставников дзэн.

Как правило, первым идет коан: «Каким был твой лик первозданный, когда родители еще не произвели тебя на свет?». Этот коан принадлежит Эно (Хуэйнэну), шестому чаньскому патриарху. Он рекомендовал своему брату монаху Мину прервать все молитвы и медитации и сосредоточиться на этом коане. В нашем понимании сделать все возможное для освобождения от формообразующей сущности. История гласит, что Мин, используя этот коан, сумел раскрыть в себе тот фундаментальный источник всех вещей, который он до тех пор искал снаружи (по Хардингу),

Основопологающий коан: «Обладает ли пес природой Будды? Му! (ничто, нисколько)». Постигая последний коан, ученик, по версии Дрогалиной и  Налимова, должен достичь такого состояния, чтобы столь различные по своему смыслу слова как «пес» и «Будда» расширились настолько, чтобы смогли слиться в нечто единое, и это слияние происходит через невыразимое в словах буддийское представление, которое связано со словом «ничто» (пустота). Иначе говоря, если ученик обретает способность к пониманию коана, это означает, что он достигает нового состояния сознания: перед ним открывается возможность прямого выхода в непрерывный поток (бессознательное). Если смысл слов безгранично размывается, они, естественно, выходят из-под контроля логики, перестают быть противоречивыми и становятся текстом, сотканным из размытых, плавно переходящих друг в друга понятий. Здесь вновь мы сталкиваемся с возможностью выхода в бессознательное при возможном освобождении от контроля логики, то есть преодолением формообразующей сущности.

Там, где «Му» используется в качестве коана, указывает Судзуки, смысл уже неважен - это просто «Му». Ученику совершенно необходимо сконцентрироваться на бессмысленном звуке «Му», символизирующем последнюю реальность до тех пор, пока ум не наполнится им целиком и все иные мысли исчезнут. Ученик сам отождествляется с этим звуком. Есть только «Му» само себя повторяющее. Весь мир и «я» только «Му». Здесь сознание оказывается в ситуации, которую Судзуки называет «сознательно бессознательной» или «бессознательно сознательной». Это есть «равновесие», «единообразие», «невозмутимость», «спокойствие» - самадхи, но это еще не сатори. Сатори взрывает равновесие и возвращает к относительному сознанию, но на новом уровне, на границе между сознательным и бессознательным. По Юнгу, как мы отмечали,  это перенос центра тяжести из эго в самость. Здесь обычный ум осознает свою укорененность в бесконечном. По всей видимости в данном случае формообразующая сущность функционирует лишь в качестве средства биологической адаптации в окружающей среде, но никак не определяет функционирование сознания в целом.

Этот опыт необходим для пробуждения всей целостности человеческого существа, которая не вмещается в интеллект, необходимый во многом для того, чтобы уяснить его ограниченность. Следует освободить место воле, как принципу, лежащему в корне, в основе всякого существования, соединяющего все сущее в единстве бытия (опять речь идет о преодолении формообразующей сущности). Эта единая воля («космическое бессознательное» по Судзуки) есть исходная точка - кладезь бесконечных возможностей. В результате «Му» соединяется с бессознательным, воздействуя на волевую сторону психики.

Иными словами, коан психологически приближает ученика к волевому центру сознания, а затем и к самому Источнику. Аффективное или волевое понимание последнего включает в себя все бытие человека, символизируемое брюшной частью тела. Когда наставник говорит, чтобы ученик держал коан в животе, он имеет ввиду, что коан следует воспринимать всем существом и что с ним нужно полностью отождествиться. В скобках заметим, что в настоящее время кишечник рассматривается как наш «второй мозг». «Думать» животом, - говорит Судзуки, - означает опустить диафрагму вниз, освободить место для нормального функционирования легких, чтобы тело было готово к восприятию коана, т.е отождествлению с ним». Диафрагма, по мысли Судзуки, прямо связана с чувством безопасности. Интеллект должен освободить место воле. Дихотомия субъекта и объекта преодолевается, а конечные объекты отождествляются с самим бесконечным. Здесь бесконечное видит само себя в самом себе. Это праджня-интуиция, первичная воля, любовь, мудрость, раскрывающаяся вместе с прорывом дна бессознательного.

Таким образом, ученик, глубоко озадаченный наставником, мог долго мучиться, не находя решения коана, пока, наконец, во внезапном «пробуждении» не выходил за пределы логического ума и не осознавал иллюзорность самой проблемы.

«Мы должны сделать коан вопросом жизни и смерти, - говорит современный учитель Тхит Ньят Хань, - он должен быть в нашей плоти и крови, мы должны быть почвой, которая питает его».

Вот одна из дзэнских историй, которую приводит Лобода. Подросток-ученик упросил учителя дать ему коан. Учитель согласился: «Как звучит хлопок одной ладони?». Размышляя над коаном, мальчик услышал песню гейш. «Вот оно!» - подумал он. При следующей встрече с учителем он стал напевать эту песню. «Такую музыку легко прервать, - сказал наставник, - это не звук одной ладони».

Прислушиваясь, в тишине мальчик услышал, как с крыши капля за каплей капала вода. «Вот оно», - подумал он. И при встрече попытался передать учителю звук непрерывной капели. «Это звук капели, а не хлопок одной ладони», - сказал наставник.

В течение всего года мальчик ловил малейший звук. Он вслушивался в завывание ветра, в крики совы, в стрекотание цикад, в шум ручья, в пенье птиц, в шелест листвы, в шорох трав. Он вслушивался в каждый звук. Наконец, он вошел в подлинную медитацию. Он превзошел все звуки, он достиг Беззвучного Звука. Он вошел в состояние «пробуждения». Иначе говоря, преодолел тяжелую хватку формообразующей сущности.

На следующих ступенях идут более сложные коаны, требующие совершения невыполнимых действий. Вот какие коаны приводит Уотс: «Вытащи четыре района Токио из своего рукава». «Останови корабль в далеком океане». «Прекрати звон на далекой колокольне». «По улице идет девушка, старшая она или младшая сестра?».

Эти коаны должны показать ученику именно то, что представляет собой дилемму для мышления, не представляет затруднений для действия. Ведь в своей абсолютной «таковости» девушка - просто то; а «сестрой», «младшей» или «старшей», она является лишь в отношении к другим.

Таким образом, становится понятно, что  сущность  сатори  не укладывается в рамки персональной психологии. И для его постижения необходим личный опыт, преодолевающий дуальность обыденного сознания. Важнейшим методом для этого служит коан. По нашему мнению, коан представляет собой разновидность интеллектуального созерцания или интуиции, при котором внимание сознания, его энергия концентрируется на субъекте. Такое созерцание можно назвать, как отмечалось, «обратным» При попытке решить коан ум ищет ответ в привычном русле логики  объектов, то есть в относительном. Но коан закрывает этот обычный внешний, объектный или дуальный путь и, тем самым, заставляет ум, его внимание совершить инверсию, то есть сосредоточиться на субъекте, но никак не на эго. Пока ученик сохраняет в разуме один субъект, коан способствует созданию сильной концентрации, целью которой является полное уничтожение понятий и понятийности. После того, как ученик  оказался в тупике и полностью обессилел себя понятийным мышлением, он готов уничтожить понятия и вернуться к самому себе, преодолев формообразующую сущность.

В этом заключается главная цель коана. Думаю, что такую  же цель ставят и парадоксы для размышления, принятые в других философских системах. Например, «может ли Бог создать камень, который он сам не может поднять?». Показательна в этом смысле  одна из хасидских медитативных техник. Хасиду предписывалось круглосуточно удерживать сосредоточение на каком-либо экзистенциальном вопросе: «Что тебя ждет?», «Что ты будешь делать, когда наступит конец?», «Что ты ответишь Тому, Кто послал тебя?» (по Бессерману). Понятно, что подобные вопросы призваны  отразить некую принципиальную неполноту нашего обыденного мышления и попытку ее преодоления.

Далее мы рассмотрим группу коанов, относящихся к Пяти «порядкам», созданным Тодзаном в девятом веке (по Кацуки). Схема основывается на пяти видах взаимоотношений между «хозяином» и «слугой» или между «принципом» (ли) и «вещью-событием» (ши), разделяясь, согласно  Судзуки, на две группы: ноэтическую и аффективную (или волевую). Понятно, что если извлечь формообразующую сущность, единство не есть единство, а множество не есть множество, если каждое из них само по себе, как и абсолютное и относительное. Это всего лишь понятия, логически находящиеся в непримиримой оппозиции, хотя и не существующие друг без друга. Если нет единого, то нельзя говорить о множестве и наоборот.

Первый шаг – единое (ли – ноумен) внутри относительного (феномена), или бесконечное в конечном (ши). Метафорически, говорит Кацуки, это «господин смотрит на слугу». Речь идет о метафизическом взгляде (в терминологии Генона) – от ноумена к проявленному, феномену, то есть второстепенному. Здесь доминирует, по  Кацуки, переживание абсолютного самадхи.

Второй шаг – феномен в ноумене, или многое в едином. Это означает движение от относительного к абсолютному (космогонический взгляд в терминологии Генона) («слуга поворачивается к господину»). Здесь доминирует относительное, то есть феномены используются для того, чтобы добраться до ноумена – их истинной природы, присутствующей в каждом феномене. Однако если ноумен присутствует в феномене, то и последний должен быть в ноумене. Таким образом, относительное делает возможным абсолютное. Они едины и все же сохраняют свою индивидуальность.

Третий – срединный шаг – единичность ноумена («господин пребывает в одиночестве»). Полная абсолютность здесь неразрывно связана с присутствующей в ней потенциальностью. Все оппозиции на этом уровне снимаются. Это «одинаковость в середине» или «приход изнутри прямого», Это точка перехода, где, по Судзуки, ноэтическое переходит в волевое, логическое в личностное, и познание оборачивается динамическим постижением жизни. Мир обретает плоть, абстрактная идея трансформируется в живую личность. Это решающий шаг: синтез абсолютного и относительного, ноумена и феномена. Ученик в своей внутренней жизни начинает реализовывать сознание Будды, как основу для повседневной жизни. Это «тот, кто выходит прямо из сердцевины ноумена (абсолютного) и феномена (относительного) в их противоречивом тождестве» Ноумен становится персонифицированным «Я», вступает в мир феноменов. «Это «Я», - пишет Судзуки, - одновременно конечное и бесконечное, ограниченное и свободное, преходящее и сохраняющееся. Это «Я» – есть неподвижный двигатель, самая твердая почва, какую только мы сможем в себе найти. По ней можно ступать без страха». Это общая основа и центр, где мы, как правило, должны пребывать во время обычной повседневной жизни. Здесь адепт обретает полную свободу действий. Ноумен пребывает сам по себе, в себе самом, для себя и через себя. В нашем понимании, речь идет о слиянии двух сил – проявления и возврата в не-проявленность, то есть налицо синтез метафизического и космогонического взглядов в один. Наличествует полное освобождение от формообразующей сущности. Это точка схода, проявляющая устойчивое и неподвижное сознание, дающее иное видение и, в дальнейшем, подъем в новое измерение – вверх. Иначе говоря, в третьем порядке происходит глубинное осознание цельности своего «Я» вследствие определенной интеграции сознания и бессознательного или о сознательном соединении интеллекта с волей. Для реализации необходимо сгущение и перемена направления всей духовной энергии – внимания внутрь. Так формируется личность иного качества, в которой чистое сознание и чистое бытие становятся единым целым.

Четвертый порядок – единичность феномена (относительного) – «слуга пребывает в одиночестве». При вступлении в него из жизни окончательно уходят интеллектуальные парадоксы. Согласно Кацуки, она включает их в себя без различения, (то есть без доминирования формообразующей сущности), целостно. «Теперь он вошел в сердцевину двойственного (хэн)». При созерцании феномена проявляется ноумен, (взаимопроникновение принципа и его проявления). В этом порядке «парит мужество, проникая собой пространство… Сознание отшлифовано и излучает сияющий свет. Хотя различие между человеком и окрестным миром сохраняется, в тоже время, он и предметы находятся во взаимном проникновении». Иными словами, в четвертом порядке мастер в любом феномене и через феномен видит ноумен (принцип) и пытается выразить его в искусстве, поэзии, словах, жизни.

Понятно, что речь идет о возрастающей силе, о еще более мощной фокусировке энергии внутри человека. Последнее порождается напряжением, полярностью – «скрестились два меча».

«С точки зрения просветленного, - отмечает Да Лав Ананда, - нет других существ, они сияющее трансцендентальное сознание. Вся Вселенная и все возможные переживания существуют только для того, чтобы их отбросить. Для этого нужно подойти к той точке, где можно отбросить тело, ум и всю психику».

Таким образом, можно думать, что если в третьем порядке адепт осознавал цельность, тотальность своего «Я», то в четвертом порядке это «Я» становится видимым во всех феноменах; это тождественность во всем, полное, окончательное единство ноумена и феномена – «господин и слуга едины». Наличествует недифференцированное единство: мир взаимного проникновения не только феномена (принципа) и его проявления в феноменах, но и неограниченного взаимопроникновения всех феноменов. Имеет место радикальное преображение психики, то есть тотальная свобода от формообразующей сущности, или окончательное освобождение – просветление. Здесь все перешло во внутреннее существование, путь закончен. Субъективность адепта полностью изменилась. Он достигает своего предназначения и действует, как бы не действуя. По нашему разумению, здесь наличествует действующая и, одновременно, не действующая потенциальность. Это действие в не-действии и не-действие в действии. Любой объект – это ноумен в виде формы и пустоты. Пустота изнутри и пустота снаружи: форма – пустота, пустота – форма. Погрузившись в объект, адепт видит его изнутри и снаружи. Речь совсем не идет о видении «тонкого» содержания объекта, здесь изменяется взгляд, обнажающий предельное основание сознания, саму его суть.

Итак, в описанных пяти «порядках» мы видим динамику развития целостности сознания, в котором проявляется полная, основополагающая тождественность ноумена (принципа) феномену (относительному).

Кратко скажем о даосизме. Разновидностью медитации был переход от окружности «космического колеса» к его центру (непроявленному, «соединяющему спицы и делающего из них колесо»).  Сосредоточение в этом пустом центре приводит адепта к центру вещей к полному союзу с Дао. Он пребывает в полной пустоте, то есть в отрешении от всех проявленных вещей, ускользая тем самым от «чередования потока форм», «жизни» и «смерти».  Это точка «Неизменного средоточия», совершенного равновесия, где примиряются и разрешаются все противоположности, где происходит синтез всех элементов рассудочной оппозиции и где непосредственно проявляется «действие Неба». Этот не проявленный центр, метафизический Ноль или «Небытие», символизируемое «пустотой», управляет всеми посредством своего «не-деятельного действия» (вэй-ву-вэй). В нем пребывает «истинный человек», поднявшийся над дуальностью путем выхода из нее, преодолев, прежде всего, оппозицию истина - заблуждение. Однако, подчеркивает Генон, над ступенью «истинного человека» (чэнь-жень) находится «трансцендентный человек» (чень-жэнь) или «Универсальный Человек», полностью преодолевший человеческую ограниченность и обусловленность и достигший полноты реализации «Высшего Отождествления».

По мнению проф. Торчинова, медитативная созерцательная практика раннего даосизма, как и ранее упоминаемые нами трансперсональные переживания в его трактовке, играла роль источника философского дискурса, именно рефлексия о ней оказалась формообразующим (курсив наш И.Ф.) принципом даосской мысли. Данная психотехника, считает исследователь, ориентируется не только на трансперсональный опыт, но и на перинатальные переживания (в описании Грофа) определенного рода, что делает даосизм как бы переходным от архаических и древних религий и культов к религиям чисто трансперсонального переживания. В опыте даосизма происходит своеобразное взаимоналожение перинатальных и трансперсональных переживаний. Подчеркивая относительность и ограниченность рационального мышления, даосизм отдает предпочтение интуитивной, над-рациональной мудрости.

Руссель, глубокий знаток китайской  духовности, указывает, что даосская медитация систематическим образом раскрывает все содержание психики, созидает связь между сознанием и бессознательным, возвышает бессознательное к свету сознания и творит совершенно новую личность - личность человека, интегрированного с самим собой, другими людьми и целым космосом. Видимо,  вновь имеется ввиду преодоление формообразующей сущности.

В ниже приводимых примерах можно видеть подтверждение данного положения. Юнг указывает, что осмысливая бессознательное, человек  освобождается от его доминирования. Для этого ученик должен сосредоточиться на глубинном внутреннем свете и, таким образом, освободиться от всех внешних и внутренних осложнений. Его жизненный импульс направляется к сознанию, лишенному содержания. Это отрыв сознания от мира и возврат его в так называемое не-проявленное состояние. Тогда сознание оказывается одновременно и пустым и наполненным. Это, в  трактовке известного современного психолога Минделла, есть «непосредственная осведомленность», особое  «чувственное осознание», представляющее собой основополагающий или сущностный уровень всякого опыта. Это синоним Дао, о котором невозможно ничего сказать, и проявляется как тенденции к путям и направлениям, допускающим вербализацию. По мнению автора, Дао или «непосредственная осведомленность» - опыт сущности не-двойственного мира. Данный опыт предшествует любому осознанию и переживается как тонкое телесное чувство, это своего рода разум, нелокальная «познавательность» или «квантовый ум». Все психологические методы автор рассматривает как производные от непосредственной осведомленности. Последняя расширяется на всю Вселенную и подобна вибрации поля вакуума или великого духа.

Таким образом, если понимать Дао как  непосредственную осведомленность Минделла, бессознательное Юнга или Космическое бессознательное в интерпретации Судзуки,    то его познание есть живой опыт универсальности, полного освобождения от формообразующей сущности, то есть самый глубокий трансперсональный опыт. Здесь ученик отождествляет себя с пустотой, энергией, не-проявленностью, и, вместе с тем, с хранилищем всего сущего, вызывающего все вещи к проявлению, то есть с Дао. Слияние с последним осуществляется исключительно через внутреннее постижение вне пространственно-временных ограничений, снимающим противоречие между внутренним и внешним, то есть, в конечном итоге, между объектом и субъектом. Иначе говоря, адепт в результате преодолении обусловленного формообразующей сущностью сознания, становится подлинным «посредником», в котором союз «Неба» и «Земли» полностью осуществлен благодаря синтезу всех состояний.  Важно подчеркнуть, что речь идет собственном опыте, о прямом  отождествлении: «Я - Дао!»,  без всякой посреднической дистанции.

Следовательно, психотехнику даосизма можно рассматривать как практическую попытку достичь самотождественности за пределами эго-сознания, то есть   за пределами формообразующей сущности, обуславливающей все пространственно-временное восприятие и мышление. Иными словами,  осуществить слияние с Дао, источником, который дарует полное удовлетворение и естественность. Человек, осуществивший такое единение,  избавлен от иллюзий ментального, эгоизированного сознания и, соответственно, от ложных целей. Следует добавить, что в системе образования, ориентированного прежде всего на получение и усвоение новой информации, традиционная система даосского воспитания представляется актуальной, требующей изучения и возможностей практического применения.

Далее мы рассмотрим ментальную тишину как важнейшее условие интеллектуального созерцания и духовной реализации.

 

Глава седьмая

 

Ментальная тишина и духовная реализация

 

Во многих духовных традициях важнейшим условием пробуждения Высшего сознания, как отмечалось, является интеллектуальное созерцание, эффективностью работы которого  служит достижение ментальной пустоты или тишины рассудка, трактуемой,  как основа конечной реальности. Приведем несколько примеров. В буддистской парадигме мистического опыта принято, что за видимостью различий этого преходящего мира,  о чем мы уже упоминали, стоит глубинная целостность бытия - шуньята, то есть «пустота», «не-субстанциальность». Последняя доступна высшему сознанию или мудрости («праджня»), которая зрит через «пустотность» всех вещей в условиях полной  тишины рассудка.   Для достижения праджни, указывает Трунгпа, нужно оглянуться назад внутри собственного ума, погрузиться в его глубину и дойти до начала истории, до начала мышления, до первого возникновения мысли. Когда человек соприкоснется с этой первоначальной почвой, его никогда не введут в заблуждение иллюзии прошлого и будущего. Он станет способным, постоянно находиться в настоящем. В такой необыкновенной тишине ума или чистом существовании, отмечает современный учитель дзэн Кацуки, пребывают в покое источники всех видов деятельности.

Отметим основные аспекты понятия буддистской пустоты:

1) Пустота внутреннего – отрицание абсолютного статуса субъекта;

2) Пустота внешнего – отрицание абсолютного статуса объекта;

3) Пустота внешне-внутреннего – отрицание возможности найти какую-либо абсолютную основу в самом субъектно-объектном отношении, если таковой основы не оказалось ни в одной из сторон, в нем участвующих;

4) Пустота пустоты - отрицание абсолютного статуса самой пустоты, которая, как и все остальное, не является опорой для конструирующего мышления, то есть не субстанциальна (по Терентьеву).

Для реализации  высшего сознания в  этой классификации, по нашему мнению,  недостает, метафорически выражаясь, пустоты «вертикальной», концентрация на которой способствует освобождению от формообразующей сущности, как понятийной основы.  Гегель говорит о том, что в бесконечном суждении самосознание, предметность оказывается полностью снятой и сознание уходит к самому себе. Единичная самость воспринимается уже как чистое знание или всеобщее. Такое единство сознания и самосознания и есть, согласно Гегелю, искомое для дальнейшего постижения в понятиях.

Ясно, что вне-понятийная основа, как единое сознание, требует своеобразной рационализации при попытках его  передачи, впрочем, всегда неполной, но служащей своеобразной «опорой» для медитации.

Выше мы упоминали, что согласно даосизму, Дао - первопринцип, непроявленный центр, метафизический Нуль или «Небытие», управляет всеми посредством своего «не-деятельного действия» (вэй-ву-вэй) и символизируемый  «пустотой», может быть достигнут в условиях  полной ментальной тишины.

Шри Ауробиндо говорит о том, что безмолвие - глубинная субстанция Вселенной. Вещь выходит из нее и в нее возвращается. Это родник в сердце вещей. «Способность же сохранять неподвижность достигается при контакте с великим безмолвием, повсюду прикровенно присутствующим. Достичь  этой супраментальной силы можно лишь полностью пребывая в этой вечной основе, пребывая полностью вне времени и вне пространства, то есть так, как будто высший Динамизм может возникнуть только из высшей Неподвижности. Неподвижность - основа Суперментальной силы, а безмолвие  - это условие совершенной ее работы» (по Сатпрему).

Близким по смыслу предстают и высказывания Шри Рамана Махарши:  «Тишина является самой   мощной формой работы..  Самость есть то, где абсолютно нет «Я» - мысли и что называют «Тишиной».

Вот как обретение Пустоты, отождествляемой с Богом, описано в Герметическом Своде: «Вознесись выше всяких высот, спустись глубже всяких глубин; собери в себе все ощущения от вещей сотворенных, воды, огня, сухого, влажного. Представь себе, что ты одновременно везде, на земле, в море, в небе, что ты еще не родился, что ты еще в утробе матери, что ты молодой, старый, вне смерти. Постигни все сразу: времена, места, вещи, качества, и ты постигнешь Бога»  (по Эвола)

Мерелл-Вольф,  современный философ, сумевший на собственном опыте реализовать высшее сознание, о котором неоднократно упоминалось ранее, говорит о том, что следует стремиться к Пустоте, как к высшему, и что следствием этого в относительном сознании является некое новое обогащение, возникающее по линиям естественной склонности индивидуального сознания.

Аналогичные мысли с предельной ясностью высказывает уже известный нам Джаммария. Процитируем его: «Герметическое Молчание - есть матрица «божественного лона» и суть то, что называется ментальной пустотой; состояние полной трансценденции феноменального и - следовательно - всякой двойственности, то есть пребывание за порогом, за пределами экзистенциальной лестницы, в положении, когда виртуальное может стать реальным: сила в действии - по ту сторону жалюзи Бога. ..      Молчание есть предвестник состояния сознания за пределами видимого и расширяет его границы в протяженности от множественного до единого; оно подобно прихожей для состояния единства, в котором не только вещи, но также образы исчезают с экрана ума, оставляя лишь один чистый экран. В Молчании лежит поле, что служит основой для другой реальности, которая может стать выздоровлением».

Вот как выражает эту истину Уилбер, один из основателей трансперсональной психологии: «Вы осознаете свое бытие всем пространством, безбрежным и открытым, и все, что возникает где-либо, возникает в вас, подобно духу, спонтанно... Когда человек снова открывает, что в самой своей сердцевине он един со Всем, он освобождается из плена времени, из плена всех волнений и беспокойств; он сбрасывает путы отчуждения и изолированного существования. Видя, что и он сам, и другие - это одно, он освобождается от страха жизни, видя, что бытие и небытие - это одно, он освобождается и от страха смерти».

Гроф отмечает, что данное  переживание не имеет никакого конкретного содержания. Это отождествление с Космической пустотностью или небытием. Человек становится чистым сознанием, осознающим безусловное небытие и, в то же самое время, его неотъемлемую полноту. Космический вакуум - это также  и пленум (то есть пространство, заполненное веществом), так как, кажется, что ничто  в нем не отсутствует.

Характерно высказывание дона Хуана: «Когда воин научится останавливать внутренний диалог все становится возможным..» (по Кастанеде).

Интересно следующее близкое по смыслу сопоставление. Адепт дзэн Дзе (5 век) указывал, «что человек, который исчерпал истину обширен и пуст. Он не оставляет следа. Все вещи созданы самим человеком. Тот, кто понимает, что все вещи – это он сам, - настоящий мудрец» (по Кацуки). «Тишина мыслей, чувств и воли - вот девиз путешественника», - говорит Бутузов и приводит удачное высказывание Генона, в котором тот сравнивал человека, укорененного в духовной сфере, погруженного в нее, с шестом воткнутым в дно быстрой реки. Шест неподвижен, но воды потока, огибая его, создают буруны и завихрения.

«Все будды имеют неподвижное сознание», - отмечает Мусаси. Речь опять идет о мудрости - праджня, которой, согласно Токуану, дзэнскому патриарху, обладают не только все живые Будды, но и все живые существа. Это трансцендентальная мудрость, текущая через относительность вещей, и она остается недвижимой, но это не означает неподвижности или нечувствительности камня или дерева. Это сам ум, наделенный бесконечными подвижностями: он движется вперед, назад, налево, направо и не знает никаких препятствий в любом направлении. По Такуану, это Недвижимая праджня - сам Ум, способный к бесконечным движениям. «Не двигаться - значит не останавливаться на видимом объекте, увидев его, глаз следует дальше, этот ум не связан. Когда ум останавливается на каждом предстающем перед ним объекте, тогда его постоянно волнуют всевозможные мысли и чувства. Остановка неожиданно ведет к движению, то есть волнению. Например, когда человек смотрит на дерево и видит один зеленый лист, его ум останавливается на нем. При этом он  видит один лист вместо всех бесчисленных листьев дерева. Если же он смотрит на дерево без предвзятых мыслей, то видит сразу все листья. Один лист останавливает его ум на себе и не дает видеть остальные листья. Но если ум движется без остановок, он успешно воспринимает сотни тысяч листьев. Это и есть «ум не-ума», то есть не останавливающемся на объекте и не тратящем времени на обдумывание, ибо аффекты любого рода отстаивают свои права. Это не значит просто одновременности, мгновенности событий, происходящих одно за другим. Дело в том, чтобы не давать уму останавливаться ни на чем. Просто мгновенность бесполезна, если ум «останавливается» хоть на мгновенье. Пока есть мгновенье остановки, ваш ум уже не ваш ум, поскольку он попадает под контроль чего-то иного. Когда ум размышляет, как ему совершать быстрые движения, сама эта мысль уже сковывает его». 

Характерно стихотворение Бунанана:

 

Пока живешь,

Будь мертвецом,

Будь совершенно мертвым, –

И делай, что хочешь,

Все будет хорошо.

 

«Отдай свою жизнь, если хочешь жить», - говорится в «Голосе Безмолвия». На первый взгляд может показаться, что текучесть ума и Недвижимая праджня Такуана вступают в противоречие, но в реальной жизни они одинаковы. Когда у вас есть одно, есть и другое, ибо Ум в его таковости одновременно и подвижен и неподвижен, он постоянно течет, никогда и нигде не «останавливается», и, помимо того, в нем есть центр, который никогда не вступает ни в какое движение, оставаясь всегда самим собой, тем же самым («Недвижимый двигатель» Аристтеля).  Очень трудно почувствовать тождество этого центра неподвижности с самими его непрерывными движениями. При интеллектуальном анализе - противоречия не избежать. Интеллект не поможет. Единственный способ достичь результата - это куфу - волевой поиск высшей истины путем волевого вопрошания самого себя. Куфу - это сгущение всей духовной энергии в одной точке, очищение от всего ради молчаливого озарения истиной. Здесь речь идет о медитации. Это способ вхождения в юген, своеобразный синоним Дао, непроницаемый для нормального мышления.   «Остановите все движения сознающего ума», - наставлял учеников Доген. «В этой тишине и неподвижности источник всей нашей жизни» - пишет Лури, современный приверженец и учитель дзэн. «В неподвижном состоянии «самадхи» пробуждается Всеразличающая  Мудрость Трансцендентального Разума. Поэтому великий Символ, Реальность, называется «То, что лишено характеристик» (по Эванцу-Венцу). Приведем еще несколько цитат из «Тибетской йоги». «Не-движение - это Сверхземное  сознание, зритель явлений прроды, которыми являются движение, или скоропреходящее. «Движение» представляется мыслями, которые возникают и исчезают». Интересно высказывание Миларепы: «Когда сознание остается в первоначальном неизменяемом состоянии, знание пробуждается». Есть «Только Божественное единение. Йог достиг высот по ту сторону явлений, откуда он осознает ошибочность сансарической веры в то, что эго и внешняя Вселенная, или субъект и объект существуют раздельно один от другого…Состояние ума, не изменяемое процессами мышления - это озарение. Это первый плод совершенной медитации. Йог экстатически поглощается крайней умственной неподвижностью, порожденной интуитивным чувством единения с природой и источником природы. Он больше не человек, а Божество. Он в созвучии с Истинным Состоянием учится входить в это состояние по желанию».

Понятно, что во всех этих высказываниях акцент делается на сознании, сохраняющем устойчивость и неподвижность, то есть удерживания сознания, отделенного от мыслей. Точнее, концентрация внимания не на содержимом сознания, а на содержащем - самом чистом сознании, что возможно только при полной умственной неподвижности. Конечное освобождение достигается, когда сознание освобождается от двойственного представления: нет ни  многостороннего, ни единого, ни эго, ни не-эго, ни сансары, ни нирваны.

По Генону созерцание превосходит действие, как неизменность превосходит изменение. Действие, будучи лишь переходной и мгновенной модификацией бытия, никак не может иметь в самом себе свой принцип и достаточное основание; если оно не связано с принципом, существующим вне его случайной области, то оно есть чистая иллюзия, и этот принцип, из которого оно извлекает всю свою реальность, доступную восприятию, и все свое существование и даже саму свою возможность, может находиться только в созерцании, или познании. Более того, в своем самом общем значении изменение непостижимо и противоречиво, то есть невозможно без принципа, из которого оно происходит и который, поскольку это его принцип, не может быть ему подвержен и, следовательно, неизбежно является неподвижным.  Существо (или бытие), достигшее центра, становится подобным ступице, которая сама не движется, но вокруг которой все движется Очевидно, что действие принадлежит миру изменения, «становления», одно только познание позволяет выйти из этого мира и присущих ему ограничений, и когда оно достигает неподвижного, оно само овладевает неподвижностью;   так как всякое познание есть, в сущности, отождествление со своим объектом Принцип является неподвижным. Когда созерцание достигает неподвижного, оно само овладевает неподвижностью; так как всякое познание есть в сущности отождествление его со своим объектом. Иное познание, рациональное есть непрямое, несовершенное, то есть познание через отражение, иначе, низшего рода.

«Присоединение к неизменному, или к Реальному - суть всей духовности», - подчеркивает Шюон.

Таким образом, установка сознания на реализацию пустоты, ментальной тишины, «прекращению внутреннего диалога», проявляет и концентрирует энергию не-дуальности, не подчиненную становлению или особое силовое поле (о чем мы частично уже упоминали). В нашем понимании осознать саму себя преодолевающую силу преодоления возможно только интеллектуальной интуицией, главным условием проявления которой является ментальая тишина. И именно здесь необходим навык «обратного» созерцания или «чистого» взгляда. Ниже мы скажем о нетварном свете как символе духовного сознания.

 

Глава восьмая

Свет как универсальный

символ духовного сознания.

 

 

Cветильник, чьё пламя питается маслом оливы, ни восточной, ни западной, которое вспыхивает, даже если его не коснулся огонь.  И это — свет поверх света.

Коран, 24:35

Нетварный свет, как универсальный символ высшего или сверхчувственного сознания, отмечен в той, или иной мере, во всех духовных традициях.

Начнем с буддизма. В «Сутре, излагающей суть победоносной запредельной мудрости» («Хридая-сутре»), важнейшей из сутр «Праджня-парамиты» Бесформенная пустота часто предстает буддистам в виде Ясного Света (по Дюмулену).   Буддисты объясняли опыт внутреннего самосвечения истинной природой чистого мышления. Иначе говоря, Ясный Свет символизирует неограниченное условиями Чистое Сознание, Сверхземное, то есть Сознание адепта в состоянии просветления. Для самого Будды Само-сияющая, Само-светящаяся, Само-излучающая энергия есть Нирвана (по Мишра). «В наивысшем всеобщем отрицании, когда отрицать уже больше нечего, мы достигаем сферы, где господствует абсолютное безмолвие и тишина, где все залито светом, чистым и безмятежным – это Нирвана», - говорит Кацуки.

Вот как говорит в этой связи один из адептов: «Трудно достичь познания бесформенного. Равно трудно обрести освобождение от кармы и от рождения вновь и реализовать Ясный Свет, яркий как совокупное излучение всех самоцветов, огня, Луны и Солнца. Из Ясного Света рождаются его родственные светила, сияющие в темноте. От них приходит излучение и теплота света Солнца. От света Солнца приходит свет Луны, и от Луны, воплощения прохлады, приходит Всепроникающее Излучение Мудрости. Таким образом, основополагающая Пустота, которая озаряет феноменальные объекты Природы, делает видимым все Системы Мира» (по Эвансу-Вентцу).

Важную роль в буддистском «Пути просветления», указывает Хоружий, один из известных современных физиков и психологов, играют внутренние восприятия, в первую очередь сверхчувственные световые созерцания; в медитации открывается единство трансцендентного сознания и сияющего света, созерцание сияния.

Элиаде, один из крупнейших религоведов недавнего прошлого, отмечает важную особенность индийского мышления, для которого существует только одно возможное конкретное (эмпирическое) подтверждение того, что можно назвать «реализацией своего Я», а именно чувство «внутреннего света».

«Свет, что сияет по ту сторону этого Неба, по ту сторону всего сущего, высочайших мирах, за которыми уже нет более высоких, есть на самом деле тот же свет, что сияет внутри человека», - сказано в Чхандогъя-Упанишада» (по Элиаде).

«В Ланкаватаре-сутре, - указывает, - Элиаде - от природы, ясный свет, скрыт в теле каждого живого существа». В другой работе Элиаде  отмечает: «Абсолютное знание открывает онтологическую целостность, при которой бытие и знание уже не отделены друг от друга. Поскольку объектом познания является  кристаллизованная сущность человека, лишенная любой формы и любого атрибута, то самадхи приводит к ассимиляции с чистым бытием. Можно думать, что в данном случае речь о затвердевшем свете, образ которого довольно часто встречается  в эзотерической литературе; проявление нетварного света и открывает эту целостность.

Теперь кратко скажем о символике света в даосизме. Лу Куан Юй в «Даосской йоге» говорит о золотом механизме алхимии, который, приходя в движение, дает вспышки света, озаряя чертог пустоты. Под под чертогом понимается сердце, освобожденное от страстей и чувств. При этом возникающий белый свет открывает Таинственный Затвор – таинственный вход в бессмертие, не имеющий фиксированного положения. «Свет жизненности, видимый, когда ваши глаза открыты, и является Таинственным Затвором, который открывает истинную природу», - пишет мастер.

В исламской традиции для духовного развития свет особенно важен, «ибо он является мостом между материей и невидимыми измерениями, лежащими за пределами нашего непосредственного восприятия», - говорит  видный современный суфийский мистик Пир-Вилайят. Очень показательно откровение Бистами: «Бог отвратил меня от всего отличного  от Него и озарил своим светом. Открыл мне свою  Самость (Себя). Я созерцал себя Его глазами. Таким образом, я увидел себя через Него. Я созерцал Его оком Истины и спросил Его: «Кто Он? Он мне ответил: «Ни Я, ни другой…». Когда, наконец, я созерцал Истину через Истину, я истинно жил в Истине, в ее вечном присутствии без слов, без дыхания, без слуха, без наук, до тех пор, пока Бог не обучил меня науке, вытекающей из Его науки, языку, берущему начало в Его милости, взгляду истекающему из Его света!» (по Элиаде).

Не вдаваясь в сущность самого учения,  кратко скажем о рассветной философии или теософии Сухраварди, основанной на  присутствии философа при утреннем появлении умопостигаемых Светочей. Согласно Корбену в «Истории исламской философии» речь идет о философии, базирующейся на внутреннем видении и мистическом, источном опыте. Здесь ключевым понятием является.

«Ишрак» (отглалгольное существительное, обозначающее блеск, сияние Солнца при рассвете), проникновении их сполохов в души в состоянии забвения тела. В противоположность абстрактному или логическому знанию, говорится  о знании присутственном, интуитивном, абсолютно истинном с онтологической точки зрения,  которое «душа как световое существо совершает, поднимаясь зарей над своим объектом; она вводит его в присутствие, представая перед ним. Ее собственная эпифания для себя - это Присутствие этого присутствия. Именно в этом заключается Присутствие эпифаническое или рассветное (ходур ишраки)». Во внутреннем видении Сухраварди открылся "рассветный источник".   Этот изначальный Источник, по Корбену, «приводит нас к изначальному Пламени, "Свету Славы", существование которого Авеста определяет словом Хварна (персидское Хоррех, пехлевийское Фарр, Фаррех). В космологии и антропологии маздеизма она (Хварна) несет базовую функцию. Она представляет собой пламенное величие световых существ; она также является энергией, генерирующей бытие каждого существа, его жизненным Огнем, его "личным Ангелом" и его судьбой».

Корбен в «Световом человеке в иранском суфизме» разбирает интересную и довольно загадочную идею «черного света», которым символически возвещается сверхсознание и который предшествует появлению зеленого света. Идея «черного света», разъясняет Корбен, позволяет провести различие между двумя измерениями, о которых не может дать понятие одномерное и не дифференцированное бессознательное. Существует темнота материи и темнота отсутствия материи. Физики различают черноту материи и черноту стратосферы. «Черный свет» – это свет божественной самости, поскольку он проявляет, раскрывает, позволяет увидеть. Свет есть абсолютный Субъект и ни в коем случае не может быть  зримым объектом. Иначе говоря, черный свет является Светом светов, благодаря которому все видимые светы стали тем, что они есть. Последний предстает парадоксальным образом: одновременно и  светом и тьмой, то есть видимым посредством именно  того, что он позволяет видеть и незримым в самом себе. Взбираться на вершину, то есть стремиться к центру, это открытие внутреннего мира, источающего свет из самого себя, то есть мира светового. Это одно из внутренних качеств света, его сущность, противостоящая пространственности внешнего мира, который по контрасту предстает нам как тьма. Прозревать существа и вещи при свете Севера «Значит видеть их на «Земле Хукальи» (небесной земле), то есть при ангельском свете, что равносильно достижению Изумрудной Скалы Небесного полюса, проникновению  в мир ангельский». Конечный пункт, где сходятся все мистические пути, это духовная обитель, где взгляд, созерцающий красоту Свидетеля созерцания (шахад) в зеркале внутреннего ока, ока сердца, является ничем иным как взглядом самого Свидетеля». «Я Зеркало твоего лица; твоими глазами я созерцаю твое же лицо»; Созерцаемый это созерцающий, и обратно», - разъясняет Карбен.

«Бог – свет небес и земли», - утверждает Коран (ХХIV,35).  Буркхардт в «Искусстве ислама» говорит, что не существует более совершенного символа Божественного Единства, чем свет.

Кратко скажем о символике света у платоников  и неоплатоников. В этой связи нужно упомянуть о разъяснении Генона о том, что в пещере Платона, в которой, благодаря проникающему извне свету, можно увидеть только тени; этот свет является сверхкосмическим, поскольку источником его у Платона является «Умопостигаемое Солнце». Освобождение узников и их выход из пещеры – это выход «на свет», где они получают возможность видеть саму реальность, поскольку ранее они имели дело лишь с ее отражением.

Непреходящую ценность имеет плотиновская мистика света. Адепт «видит себя просветленным в сиянии духовного света, даже более – видит себя как самый свет». И далее Плотин подчеркивает: «созерцаемый свет Первоединого, ноуменальный «свет в самом себе», «самый чистый и простой свет», не только по природе, но и по определяющим свойствам противоположен чувственному свету. Этот свет наделен особым вездесущим присутствием, снимающим оппозицию «внутреннее-внешнее», его нет нигде, и нет места, где бы его не было…Ум проявляется, когда убраны из поля зрения все предметы, когда может увидеть самый Свет и источник света.

Чрезвычайно интересно о самопросветлении пишет анонимный каббалист – ученик Абулафии: «Я немного вздремнул, держа гусиное перо в руке и бумагу на коленях. Заметив, что свеча гаснет, я встал, чтобы поправить ее, как это часто делает бодрствующий человек. Тут я увидел, что свет не пропадает. Я очень удивился этому, пока после тщательной проверки не обнаружил, что свет исходит от меня самого. Я сказал: «не верю этому». Я исходил весь дом вдоль и поперек, но вот свет был со мной. Я лег в постель и покрылся с головой, и вот, свет не исчезал все время. Я промолвил: «Поистине, я узрел великое знамение, и новое явление» (по Шолему).

Необходимо сказать и о трансцендентальном свете христианских мистиков, неуловимом, но неиссякаемом, об ослеплении светом св. Павла. «Свет есть Бог, - учил преп. Симеон Новый Богослов, - и созерцание Его есть как свет, почему через узрение света бывает первое ведение, которым познается, что Бог существует. Как бывает еще, в подробности сказать не беремся: Это – тайна; можем лишь высказать предположение, что сперва как будто мистик зрит лишь некую световую стихию, а затем уже после долгого воспитания таинственно «воображает» ее, различает на ее фоне некие образы – святых и Самого Бога» (по Аникееву). Иначе говоря, идею Бога мистик постигает в момент переживания яркого и интенсивного восприятия света, наполняющего душу его неизъяснимым блаженством. Этот «несказанный свет» является единственным конкретным, как бы материальным содержанием мистических откровений, образами же, в которых это содержание предстает, служат религиозные идеи, усвоенные из традиций и своего личного опыта. Эти образы и идеи высвечиваются этим несказанным светом, несут несокрушимую нравственную энергию.

«Иисус сказал: Если Вам говорят: Откуда вы произошли? – скажите им: Мы пришли от света, от места, где свет произошел от самого себя. Он пребывает в их образе. Если Вам говорят: Кто вы? – скажите им: мы его дети и мы избранные Отца живого (Ев. от Фомы, 55). Важно следующее замечание Иисуса: «Когда твое око едино, все твое тело наполнено светом».

«Я по себе сказать могу, - пишет величайший мистик Беме, - какой свет и уверительность находит тот, кто откроет Центр Натуры! Но разум не достигает оного, хотя Бог ни для кого его не запер, находят же его только люди с постоянным сердцем, ибо он есть величайшая драгоценность сего мира…Чудный свет озарил душу мою, внутренний мир озаряется новым светом, который сияет вечно и не померкнет никогда».

В этой связи упомянем о «светоносном гнозисе» манихейцев, «внутреннем свете» квакеров. Приведем важное, на наш взгляд, изречение Малахи, известного современного гностика: «Мы оказались привязаны к пространственно-временному сознанию через самоотождествление с именем, формой и личной историей, то есть с ограниченным и конечным существованием. Отбросив эти ограничения, мы ощутим свое нерожденное существо; освободившись от рабства у пространственно-временного сознания,  обретем жизнь вечную. За пределами времени-пространства-сознания находится большая реальность – световой континуум. Благодать есть световая сила, приходящая свыше и пробуждающая огненный свет в нас. Наука духовного утверждения  - аффирмация требует следующей концентрации: «Я – человек Света, приходящий из светового континуума! Тьма не может повредить мне!»

Проанализируем, в связи с нашей проблемой, взгляды некоторых современных квантовых физиков и философов. Так, Меррелл-Вольф, сам испытавший просветление в отмечает: «Чтобы сознавать себя как чистое «я», нужно осознавать Безобъектность, которая оказывается бесконечно более ценной, чем любой объект. «Я» чистый Свет, который, озаряя все вокруг, делает объекты причастными своему бытию. И за исключением этой причастности, нет никакого смысла приписывать им какое-либо иное реальное существование. Интроцептивное самопознание можно уподобить приближению к нулевой точке отсчета, которая становится все ярче и ярче».

Нередко появление нетоварного света предстает в виде «Глубины». «Довольно трудно дать описание Глубины, - говорит Меррелл-Вольф, - хотя в духовном опыте Она осознается с предельной ясностью. Глубина есть то, что не постигается ни в абстрактном мышлении, ни в чувственном восприятии.  Эту глубину можно познать лишь благодаря обращению потока внимания к своему истоку. Тогда Глубина постигается самым непосредственным образом – как Глубина самого сознания. Глубина есть тот невыразимый элемент, который присутствует в любом Осознании подлинной Реальности. Проблема в том, как осознать глубины собственного бытия (единого с Бытием мира)».

Госвами подчеркивает: «В нашем эго мы обычно отождествляемся со своим умом-мозгом. В самадхи мы узнаем, что наша тождественность – это свет сознания, наполняющий нас и все сущее. Эго не обладает никакой сущностью». Автор считает, что истина постигается лишь в Глубине собственного сознания.

«Человек обязан стремиться к Божественной Глубине, - указывает Шюон,  - и должен стать независимым от телесного субъекта, а интеллектуальный субъект должен освободиться от субъекта души в согласии с наставлением: «Кто сбережет душу свою, тот погубит ее» (Лк. 17, 33). Понятно, что душа, которая должна быть принесена в жертву, есть не что иное, как эго-ядро страстей и иллюзий.

«В последней глубине бытия нет ничего, кроме света, и лишь на поверхности…мы видим слепоту и тьму», - говорит Франк, один из крупнейших русских философов.

«В некоторый момент просветление означает «буквальное становление самим светом», - пишет Радьяр, известный современный философ -трансценденталист.

О редкостном, невыразимом свете, затмевающем все вокруг, говорил крупнейший американский поэт Уитмен, сам испытавший глубокое просветление (по Андерхилл).

Раскрытию первичного света в человеке  посвящена интересная книга  Герасимова «Тело света». «Суть всех духовных традиций заключается в том, чтобы выйти в первозданный свет», - подытоживает свой труд автор.

Антрополог Роджер В. Весконт выдвигает интересную гипотезу о том, что сознание есть внутренняя биолюминесценция. Это может объяснить просветление как физическое и измеряемое событие в мозге. В работе «Божественное животное» исследователь выдвигает мысль, что эндочерепная биолюминесцентная «буквальная форма света, интегрируемого в мозге, мозгом и для мозга», может быть веществом (материей) чистого сознания». «Осознание как таковое может состоять из внутренней генерации и восприятия ощущаемого измерения – если выразить словами этот свет» (по  Расселу).

Элиаде предлагает развернутый историко-религиозный комментарий спонтанного опыта внутреннего света, подчеркивая, что последний радикально меняет существование человека, открывая ему мир духа. Автор показывает, что именно религиозные идеологии оправдывают и в конечном итоге узаконивают каждый мистический опыт. Отметим, что опыт внутреннего света на определенном уровне метафизической реализации может иметь чрезвычайно разнообразный характер, например, отвердевший до состояния кварца, позволяющего ускользнуть из-под власти профанной вселенной непосвященных, разделяя удел высших существ.

Если исходить из положения, что наше сознание имеет не-локальную, то есть квантовую природу, то определенная степень его проявления может иметь характер нетоварного света. Иначе говоря, «Венца несотворенного вертикального света» или «вертикального» зрения,  в отличие от «горизонтального», то есть феноменального.  К сказанному следует добавить еще одно соображение: видимо, не-дуальный свет появляется при осознании исчезновения границы между проявленным и не проявленным. Свет подлинности появляется, когда обретается «вертикальное» восприятие, зрение и появляется световая ось между небом и землей. Последняя  не дает тени и поэтому наличествует  только  свет реальный, не сотваренный, но никак не отраженный. В нашем понимании это и есть проявление не-дуальности сознания или освобождение от формообразующей сущности. Здесь наличествует Глубина, что по всей видимости, является главным показателем выхода в иное измерение, которое можно обозначить как сокрытое в дуальном сознании, а именно - четвертое.

Таким образом, на основании приведенных данных, можно думать, что, согласно некоторым школам восточного и западного мистицизма, изначальной сущностью человека является самосветящееся духовное существо. Просветление же означает освобождение «внутреннего» человека и возвращение его в царство света.

 

Глава девятая

 

Теория спанды в кашмирском

шиваизме и квантовое сознание

 

Известно, что некоторые исследователи отмечают интересные параллели между восточными мистическими воззрениями (буддизм, даосизм) и современной квантовой физикой. Однако причины этих параллелей, наиболее демонстративно представленные в книге Капры, до настоящего времени остаются далеко не выясненными.  Так, Капра оценивает реальность с точки зрения физики элементарных частиц.  Госвами же в своем фундаментальном труде рассматривает реальность с точки зрения монистического идеализма, в котором фундаментальное место занимает сознание, а не материя: «И мир материи, и мир феноменов ума определяются сознанием. Только сознание представляет собой окончательную реальность».  Госвами сосредотачивает внимание на проблеме интерпретации квантовой физики, то есть «на проблеме, касающейся соотношения ума и мозга».

С точки зрения монистического идеализма трактует реальность и  Минделл, известный современный психолог и квантовый физик, о котором мы упоминали.  Исследователь, как мы помним, определяет не-локальность изначального сознания как «непосредственную осведомленность», «чувственное осознание» или «квантовый ум». Последний путем самоотражения пытается осознать себя, предшествуя, тем самым, всем проявлениям. С психологической точки зрения квантовая волна самоотражается потому, что вселенная интересуется собой, стремиться познать себя. Удивление желает знать, осознание стремиться к осознанию самого себя. В этом контексте «обратное» созерцание предстает сознательным методом активизации самоотражения и, в конечном итоге,  самопознания квантового сознания или первопринципа в человеческом поле.

Согласно Минделлу,  Вселенная есть центр сознания, а «психология - наука  о том, как из Вселенной  возникает наше сознание». Характерно высказывание ученого о почти пустом уме, «действующем при нулевой энергии, побуждая себя к созданию элементарных частиц и, возможно, всей остальной Вселенной…»  Интересно, как это совпадает со взглядом физика Уилера на Вселенную,  как на самоотражающее и самосознающее существо.

Современный исследователь сознания Кехо отмечает, что  мы состоим из энергии и сознания. Автор акцентирует  внимание на идее того, что наша сущность отражается во всей энергетической паутине колебаниями соответствующей частоты. Здесь следует вспомнить об «обратном» созерцании.

Сейчас в квантовой физике известен эффект Казимира или «силы ничто», возникающей в пространстве полного вакуума. Квантовые волны раздражают сами себя, создавая давление осознания. Эта сила самого пространства, сила безмолвия или творческая сила, которую мы, согласно Минделлу, чувствуем в медитативном созерцании: «Нулевые состояния сознания носят творческий характер, они обновляют повседневную жизнь».

Напомним, что, согласно монистическому идеализму, сознание субъекта в субъект-объектном опыте - это то же сознание, которое представляет собой основу всего бытия и  которое, согласно восточной духовности, может стать доступно при углублении в собственное «Я».

Видимо, воззрения представителей «новой» физики вполне можно сопоставить с духовным реализмом - основополагающей мировоззренческой позицией кашмирского шиваизма.  Согласно последнему, существует только одна извечная сущность, известная как Абсолют, Абсолютное Сознание, Парамашива, и все вещи имеют совершенно реальное существование внутри него.

Как отмечает Пандит, ведущий современный эксперт по кашмирскому шиваизму, последний трактует  проблему монизма с помощью основополагающего понятия «спанды» или тонкой вибрации творческой энергии. Все сущее, живое и неживое есть результат действия спанды. Иначе говоря, божественные энергии Абсолюта, отражаясь вовне посредством вибрации, проявляются в виде феноменального существования.

По всей видимости, концепция отраженного проявления кашмирского шиваизма вполне сопоставима с воззрениями физиков о самоотражающей Вселенной, или о вибрациях  поля вакуума, то есть движениях субполей в поле первичной реальности.

Для подобной реализации необходима, как отмечалось, интеллектуальная интуиция. В йоге кашмирского шиваизма или Трика йоге практикующий действует способом  совершенного согласования самосознания с текущим  выбором единого сознания. При этом процесс осознания себя самого есть аспект действия Абсолюта и состоит в тонком движении, создающем радость и творческий импульс. Это тонкое движение можно описать как духовное побуждение, напоминающее ощущение, испытываемое всеми в моменты прямого Само-осознания, вызванного острыми переживаниями, в нашем понимании – освобожденным от формообразующей сущности. Это и есть спанда. «Она наделяет Абсолютное Сознание вибрацией и именно эта активность - главный источник любого творческого проявления. Все сущее, живое и неживое есть результат этого движения спанды.

Как указывает Пандит, в одной из высших практик интеллектуального созерцания Трика йоги  - практике Само-узнавания или «метода без метода» - надлежит благодаря внутренней вибрации, или жизненности, достичь реализации полного единства между практикующим и Абсолютной реальностью, то есть состояния спонтанного  раскрытия  божественной природы «Я».

В этой связи необходимо  упомянуть «виласу»  -  основное  понятие Нео-шиваизма. В сущности, это та же спанда, но трактуемая в широком смысле как истинная природа Абсолюта, «божественное изобилие» или переливающееся через край блаженство, возникающее при нашем взаимодействии с миром. Это тонкое движение духовной вибрации, когда «Я» осознает всю подлинность своего божественного могущества. Иначе говоря, виласа проявляется, когда адепт приходит к реализации себя  как Абсолюта или бесконечного, наслаждающегося  Я-сознания. Совершенный йогин воспринимает все как виласу своего Я, потому что все есть выражение божественного изобилия. Он созерцает себя повелителем круга божественных энергий, а их роль относительно мира явлений как триединство субъекта, объекта и промежуточных средств познания. Узнавание «Я» как бесконечной красоты, радости и божественной силы - главная цель всех теорий и практик шиваизма.

Приведем несколько высказываний духовных учителей других традиций, которые, не употребляя понятие спанды, но вне сомнений,  стремятся  передать сущность ее проявления. Так,  известный нам Шуон, метафизик исламской традиции, указывает: «Пустота - это Принцип, Абсолют, но пустота пространства  на самом деле является эфиром, а следовательно, относительной и символической пустотой. Конкретное пространство есть вибрация или вибрация как таковая - носитель всех остальных. Только субстанция, наделенная энергией или вибрирующая по определению, может нести в себе  наполнения как статические, так и динамические». Понятно, что речь идет о спанде.

Характерно высказывание Бейнса, представителя современного герметизма: «Ментальная энергия проявляется через бесконечное множество вибраций - от самых плотных, грубых до самых тонких, деликатных. Комбинация этих вибраций, подобно сочетанию музыкальных нот, производит различные элементы и материалы Вселенной. Мы находимся на определенном вибрационном уровне и занимаем определенное пространство в порядке Вселенной… Вибрация. Все движется, все вибрирует.  Таинственная область - 4-е измерение есть вибрационное состояние высокой частоты. Если удается заставить свое физическое тело вибрировать с очень высокой частотой (частотой х), то оно может физически проникнуть в мир 4-го измерения. Мысли, чувства, импульсы - всего-навсего наши вибрационные состояния. Каждый человек имеет свою ментальную длину волны, зависимую от вибрационной частоты интеллигентности: чем короче ментальная волна, тем интеллигентнее индивид и наоборот».

Таким образом, можно думать, что квантовое сознание или подлинная реальность по мере самоотражения и познания проявляет себя.  Если говорить о человеческом измерении или описании, то самопознание проявляет себя  и классической, и  квантовой физикой, хотя сам принцип проявления при этом никоим образом не затрагивается. Иными словами, в процессе самоотражения квантовое сознание предстает само себе различными проявлениями самого себя, одним из которых является человек. Пробуждение или радикальное преобразование психики человека возможно при прямом отождествлении с квантовым сознанием. Последнее возможно лишь при освобождении от гнета формообразующей сущности. Иначе говоря, квантовое сознание совсем не то, к чему следует прийти. Оно изначально пребывает во всем, и  чтобы дать ему проявиться, следует погасить все резонансы своего эго-сознания, снимая любую идентификацию, любую обусловленность. Важнейшим средством для этого является интеллектуальное созерцание.

Следует отметить, что проявление квантового ума невозможно при исследовании любых объектов, включая мысли и понятия, наличие которых уже предполагает дуальность сознания. Сейчас хорошо известно, что сознание исследователя непосредственно влияет на результаты экспериментов. В данном случае имеется в виду обычное дуальное сознание. Но неизвестно, как скажется на вибрации реальности освобожденное от формообразующей сущности пробужденное, вибрирующее квантовое сознание исследователя.  Возможно, в этом случае несколько по-иному проявится фоновое единство осознания.

Итак, при интеллектуальном созерцании, углубляясь в себя, мы можем преодолеть любую самоидентичность и проявить квантовый ум.  При  таком подходе физика раздвигает границы и обретает метафизическое отождествление с квантовой реальностью или вибрацией поля вакуума. Можно сказать, что такое постижение  доступно  только ей самой, а вопрос интерпретации - всегда тщетная попытка отразить  квантовый ум понятиями, сформированными обычным сознанием. Для этого  нужны иные способы интерпретации. В любом случае, в «новой физике» основополагающим должно стать глубокое постижение субъекта познания, необходимое для трансформации  дуального сознания.

Понятно, что квантовая связь между наблюдающим, наблюдателем и актом наблюдения находится в прямом противоречии с научной парадигмой, в которой со времен Декарта отсутствует идея прямой связи между природой и  исследователем, о чем мы упоминали вначале.

Таким образом, мировоззренческая позиция некоторых  представителей «новой физики», их представления о реальности квантового сознания достаточно близко совпадают с таковыми у мудрецов кашмирского шиваизма, благодаря мировоззренческой теории спанды. Вне сомнений, знакомство с философией абсолютной  не-двойственности кашмирского шиваизма, особенно теоретическое и практическое освоение спанды, может оказаться весьма полезным для современной квантовой психологии и физики.

В заключение отметим - несмотря на то, что в других восточных традициях можно найти идеи близкие по смыслу с теорией спанды; только адепты кашмирского шиваизма, основываясь на  личном опыте, полученном в интеллектуальном созерцании и его глубочайшей интерпретации сумели  всесторонне разработать  основополагающую  теорию  спанды - тонкой, всетворящей вибрации творческой энергии. В нашем понимании это вибрация самой себя преодолевающей силы преодоления, которую можно условно означить как предполевое сознание или прасознание – основу, матрицу, формообразующую сущность. Эта основа проявляет себя вибрациями различной частоты и  в архетипических образах или идеях. Майя, космическая иллюзия, игра, заключается в постоянной смене их проявления. Помимо этого, игра проявляется также в том, что вещи, явления предстают в виде фиксированных сущностей, хотя постоянно исчезают и вновь воспроизводятся, что не доступно дуальному сознанию. Прасознание может предстать в виде до бытийной пустоты образом твердого прозрачного льда. Приведем высказывание великого Шри Ауробиндо, основателя интегральной йоги: «При пробуждении сознания  все существо как бы  заполняется массой  вибрирующей силы - прозрачной и неподвижной, подобно четко оформленной колонне».  Берг, современный знаток каббалы, подчеркивает, что в обычном понимании свет неподвижен,  но  он есть вибрация определенной частоты, как и колонна света или алмазная ось; в них присутствует высокочастотная вибрация, неуловимая, но которая и создает их самих.  Согласно дальневосточной традиции «Срединный Путь», отождествляемый с «Путем Неба», представлен вертикаьной осью в восходящем направлении. Генон говорит об «алмазной оси» Платона, как о «колоне света». «Таинственная форма кристально чиста;она абсолютна и неизменна; она находится повсюду. Какаво же тогда ее лицо?» - говорит японский учитель дзэн Мин Шан (по Лу Куан Ю).

 Здесь уже можно говорить об отождествлении с Принципом или полной метафизической реализации.

 

Заключение

 

В человеческой душе существует формообразующая сущность  - непрозрачный барьер между эго-сознанием и срединным уровнем, заключающий нас в профанном, одномерном мире.  Однако это не исключает возможность трансценденции, благодаря глубинному осознанию и психотехнике.

Вся проблема интегрального подхода состоит в возможности в той или иной мере преодолеть давление формообразующей сущности, которая многослойна. Подчеркнем, что преодоление в данном контексте означает осознание, интеграцию и, тем самым, превосхождение, поскольку автономное, бессознательное действие ее прекращается. При преодолении одного, первого слоя мы имеем снижение давления, архаически-инстинктивного уровня, хотя это совсем не означает, что витальная программа прекращает действовать, просто она перестает быть доминантной, но максимально проявляется в экстремальных ситуациях. При преодолении следующего слоя снижается хватка эгоцентризма и осознание относительности дуального или субъект-объектного сознания. При преодолении этого слоя происходит переход к квантовому сознанию, лежащему в основе  интегративного подхода.  Хотя вначале формообразующая сущность может предстает, как мы отмечали, в виде темно-серой, бугристой, шевелящейся стены, она – сфера, и по мере стягивания во внутрь себя, становится все более и более прозрачной. Этим мы освобождаемся от фиксированной энергии необходимой для функционирования этого изолирующего механизма. И высвобождающаяся энергия не-дуальности, в свою очередь, способствует трансформации сознания, которое в уже предстает в виде твердого вертикального светового стержня, не имеющего границ. Иначе говоря, к горизонтальному направлению мысли добавляется и вертикальное, то есть и разделение, и связывание, что является основой интегративного подхода.

 

 

Литература

 

 

Абаев Н. В. Чань-буддизм и культура психической деятельности в средневековом Китае. – Новосибирск: Наука, 183. – 125 с.

Андерхилл Э. Мистицизм. Опыт исследования природы и законов развития духовного сознания человека. - Пер. с англ. Под ред. В. Г. Трилиса, М. Неволина. К.: “София” Ltd, 2000. - 496 с.

Аникеев П. Мистика преп. Симеона Нового Богослова. 1906. – В кн.: Новоселов М. - Догмат, этика и мистика в составе христианского вероучения. М, 1995, С. 39 – 54.

Беме Я. Chistosophia, или Путь к Христу. – СПб.: А – cad, 1994. - 224 с.

Бессерман П. Каббала и еврейский мистицизм. – Перли Бессерман. – Пер. с англ. А. Блейз. – М. Фаир-Пресс, 2003. – 208 с.: ил. – (Грандиозный мир).

Бейнс Джон. Звездный человек. Философия Первопринцип в восточной философии герметизма / Пер. с  англ. В. Поляновой. Изд-во «Бимпа», 1993.

 Берг Филипп Ш. Чудеса тайны. Молитва. Ростов н/Д: Феникс, 1995

Бердяев Н. А. Диалектика божественного и человеческого - Бердяев; Сост. и вступ. ст. В. Н. Калюжного. – М.: ООО – «Издательство АСТ»; Харьков: «Фолио», 2003. – 620 с. (Philosophy).

Бердяев Н. А. Дух и реальность: Основы богочеловеческой духовности. Я и мир объектов: Опыт философии одиночества и общения. Николай Бердяев. – М.: АСТ, Москва: Хранитель, 2007. – 381 с.

Бруно Д. Изгнание торжествующего зверя. О причине, начале и едином. - Большая Мн.: Харвест, 1999. - 480 с. (классическая философская мысль).

Буркхардт Титус. Введение в доктрину суфизма.Пер.с англ. Локман Н.П.Таганрог: Ирби, 2009.-144 с.

Буркхардт Титус Искусство ислама.Язык и значение. Пер. с англ Локман Н.П. Таганрог: Ирби,2009.- 288 с.

Бутузов, Глеб. Приношение Гермесу. Основы алхимического мировоззрения. - Москва-Воронеж: Терра Фолиата, 2012. -216.

Вилайят-Инайят-Хан, Пир. Пробуждение. Опыт суфиев. -  Пер с англ. К.: “София”, М.: НД “Гелиос”, 2002. - 240 с.

Вон Кью Кит Энциклопедия дзэн. - Пер с англ. А. Гарькавого. М. ФАИР-ПРЕСС, 1999. - 400 с.

В духе Чань. Введение в чань-буддизм. - Пер. с англ. А. Ушакова, под ред. П. Гроховского. СПб.: Дхарма Центр, 1998. - 25 с.

Госвами, Амит. Самосознающая вселенная. Как сознание создает материальный мир. Пер. с англ. А. Киселева.- М.: Открытый мир, Ганга, 2008. - 448 с.

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. – СПб.: Наука, 1994. Кн. 1-3.

Гегель Г. В. Ф. Наука логики. – В 3 Т. – М.: Мысль, 1970 – 1972. .

Генон, Рене. Великая Триада = La Grande Triade. / Ренен Генон; [ пер. с фр.: Т. Б. Любимова]. - М.: Беловодье, 2010. 224 с.: ил. - (Избранные произведения).»: Беловодье; Москва; 2010.

Генон Р. Очерки о традиции и метафизике / Пер. с фр. В.Ю. Быстрова. - Спб.: Издательская Группа «Азбука-классика», 2010. - 320 с.

Герасимов А. В. Тело света. – Мн.: Соврем. слово, 2003. – 352 с. – (Крылья свободы).

Гроф С. Холотропное сознание: Три уровня человеческого сознания и их влияние на нашу жизнь - С. Гроф. Пер. с англ. О. Цветковой, А. Киселева. – М.: ООО. «Издательство АСТ» и др. 2003. – 267 с.

Гроф. С., Ласло.Э., Рассел.П. Революция сознания:Трансатлантическй диалог. – Пер. с англ. М. Драчинского. – М.: ООО «Издательство АСТ». 2004. – 248 с.

Груссет Р. «По следам Будды». – Лондон, 1932, Т. 2. С. 212. (Тибетская йога и тайные доктрины. – Пер. с англ.: Под ред. Эванса-Вентца В. И. ).

Да Лав-Ананда. Настроение просветления. В кн.: Что такое просветление? Под ред. Джона Уайта. Пер. с англ. М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1996, С. 252 - 263.с.

Дао: гармония мира. - Изд-во “Эксмо-пресс”, Харьков: Изд-во “Фолио”, Сер. (Антология мысли). 2000.

Джаммария. Эта неизвестная Алхимия. - Воронеж: Терра ФолиатаЕРРА, 2014. -  256

Джемс Вильям. Многообразие религиозного опыта. Репринтное издание. Из-во "Андреев и сыновья". С-Петербург, 1992. - 418 с.

Джонсон, Кеннет Райнер. Феномен Фулканелли – тайна алхимика 20 века / Пер. с англ. А. Осипова. – М.: Энигма, 2009. – 368 с.

       Дзэн-Буддизм. Судзуки Д. Основы Дзэн-Буддизма. Кацуки С. Практика Дзэн. - Пер с англ. Биштек.: МП «Одиссей». Гл. ред. К Э, 1993. - 672 с.

Дрогалина Ж. А. Налимов В. В. Семантика ритма: ритм как непосредственное вхождение в континуальный поток образов. - В кн.: Бессознательное, Т. 3. изд-во «Мецниереба», Тбилиси, 1978, С. 293 – 301.

      Дугин А.Г. В поисках темного Логоса (философско-богословские очерки). — М.: Академический Проект, 2013. — 515 с.

     Дюмулен Г. История дзэн-буддизма. - Пер. с англ. М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. - 317 с.

Евангелие от Фомы. В кн.: Гита - альтернатива выбора (Энциклопедич. Сборник под ред. А. Н. Кулачева: Философия, религия, история поэзия. – М.: Тривола, 1999, С. 231 – 235.

Капра Ф. Дао физики. - Изд-во. “Орис”, СПб. 1994.

Кастанеда К. Активная сторона бесконечности. - Пер. с англ. М.: “София”, 1998.

Кацуки С. Практика Дзэн. – В кн.: Дзэн-Буддизм. Судзуки Д. Основы Дзэн-Буддизма Кацуки С. Практика Дзэн. Пер. с англ. Биштек.: МП «Одиссей». Гл. ред. К Э, 1993. - 672 с.

Корбен А. Световой человек в иранском сфизме. Фонд исследований  исламской культуры. Волшебная гора / Пер. с фр. Ю. Стефанов. Москва, 2009.

Корбен А. История исламской философии: Пер.с фр. - М.: Академический Проект; ООО «Садра», 2013. - 367 с.

Кехо, Дж. Квантовый воин: сознание будущего/ Дж. Кехо; пер с англ. И.В. Гродель. - Минск: Попурри, 2012. - 224 с.

Лобода Е.Б. Чань-буддизм и его модификации. В кн.: Методология йоги. Под ред. В.В. Антонова. М.: «Сатва», 1993, С. 183 -201.

Лу Куань Юй. Даосская йога. Алхимия и бессмертие. - Пер. с англ. Е.А. Торчинова. ОРИС. Санкт-Петербург, 1993. – 367 с.

Лу Куань Юй. Секреты китайской медитации. – Пер. с англ. - К.: ПНО «Полиграфкнига», 1994. – 296 с.

Лури Джон Дайдо. Восемь Врат Дзэн. Программа практики дзэн. Пер. с англ. – М.: ООО Изд-во «София», 2007. – 320 с.

Малахи Т. Тайное учение Христа / Пер. с анг. К.А. Зайцева. - М.: РИПОЛ классик, 2007. - 224 с.

Маслов А. А. Классические тексты дзэн. / Серия «Мастера боевых искусств» - Ростов – н / Д: «Феникс», 2004. - 480 с.

Минделл А. Геопсихология в шаманизме, физике и даосизме. Осознание пути: В учениях Дона Хуана, Ричарда Феймана и Лао-цзы. Пер с англ. А. Киселева. - М.: АСТ: ГАНГА, 2008. - З16 с. (Тексты трансперсональной психологии).

Мерелл-Вольф Ф. Пути в иные измерения. – К.: “София”, 1993, С. 384

Меррелл- Вольф Франклин. Пробуждение в Сверхсознани: Гносеология как Путь в иные измерения / Перев. с англ. - М.: ООО Издательство «София», 2009. - 640 с.

Мудрость дзэн. Сто историй пробуждения. – Пер. с англ. Котенко Р. В. Спб.: Евразия, 2001. - 256 с.

      Нойман Эрих. Глубинная психология и новая этика. Человек мистический. Пер. В. М. Донец. Науч. ред. послесл. В. В. Зеленский. СПб.:

     Отто Р. Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении

с рациональным. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2008.

     Пандит Б.Н. Основы кашмирского шиваизма. М.: Профит Стайл, 2004.

Паули В. Влияние архетипических представлений на формирование естественнонаучных теорий у Кеплера. - В кн.: Паули В. Физические очерки. Сборник статей. Изд-во «Наука», 1975, C. 157 – 175.

Перепелицин М. Л. Философский камень (Руководство по православному духотворчеству или алхимия материи Духа. I и II части. Москва, 1990.

Плотин. Избранные трактаты. – М.: Харвест; М.: АСТ, 2000. - 320 с.

Плоть и кость дзэн. Пер. с англ. В. И. Нелина. – Калининград: Российский Запад. 1992. – 192 с.

Пурани А.Б. Вечерние беседы с Шри Ауробиндо. – В двух томах, АО «Комплект», Спб, 1994.

Радхакришнан С. Индийская философия в 2-х т. - Пер. с англ. “Миф”, Москва, 1993.

Радьяр Д. Человеческое, слишком человеческое и то, что за его пределами. - В. кн.: Что такое просветление? Под ред. Джона Уайта. Пер. с англ. М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1996, С. 238 - 251.

Рамамурти.С. Мишра. Практическое руководство по психологии Раджа-Йоги. – Москва, 2001. – 374 с.

Рассел П. ТМ техника. – В кн.: Высшее Сознание. Пер. с англ. М.: Изд-во “Ваклер”. 1995. - 384 c.

Сатпрем. Шри Ауробиндо или Путешествие сознания. - Пер. с фр. А.И. Шевченко, В.Г. Баранова. Изд-во “Алетейя”, АО “Комплект”, СПБ., 1992. - 328 с.

Смит X. Священное бессознательное. - В кн.: Что такое просветление. Под ред. Джона Уайта. Пер. с англ. М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1995, С. 123 - 143.

Судзуки Д. Основы Дзэн-Буддизма. В кн.: Дзэн-Буддизм. Судзуки Д. Основы Дзэн-Буддизма. Кацуки С. Практика Дзэн. - Пер с англ. Биштек.: МП «Одиссей». Гл. ред. К Э, 1993. - 672 с.

Судзуки Д. Предисловие к сборнику “Что такое дзэн?” Э. Фромм, К. Г. Юнг, А. Уотс, Р. X. Блайс. - Сборник: Пер. с англ. - Львов: Инициатива, К.: А1г1апс1, 1994, C. 5.

Такуан Сохо. Письма мастера дзэн мастеру фехтования. - СПб.: “Евразия”, 1998. - 186 с.

Тибетская йога и тайные доктрины. – Пер. с англ. Под ред. Эванса-Вентца В. И. К.: “Пресса Украiни”. В 2-х т., 1993. - 432 с.

Терентьев А. А. «Сутра сердца праджняпарамиты» и ее место в истории буддийской философии. В кн.: Буддизм: История и культура. - М.: Изд-во “Наука” Гл. ред. вост. лит. Торчинов Е. А. Даосизм. Опыт историко-религиозного описания. - СПб.: “Лань”, 1998.

Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного: Психотехника и трансперсональные состояния. - СПб.: Центр “Петербургское Востоковедение”, 1998. - 384 с.

Торчинов Е. А. Даосские практики. 2-е изд. Пер Е. А. Торчинова СПб:.«Азбука-классика»; «Петербургское  востоковедение», 2004. 256 с. Сер. «Мир Востока».

Трунгпа Чогьям. Преодоление духовного материализма. Миф свободы и путь медитации. Шамбала. Священный путь воина. - Пер. с англ. К.: “София”, 1993. - 512 с.

Тхит Ньят Хан  Обретение мира.- Пер. с англ.- Издательство «Андреев и сыновья», 1993

Уилбер К. Высшее состояние сознания. В. кн.: Что такое просветление? Под ред. Джона Уайта. Пер. с англ. М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1996, C. 264 -280.

Уилбер К. Теория всего. Интегральный подход к бизнесу, политике, науке и духовности / К. Уилбер; пер. с англ. Е. Пустошкина. – М.: ПОСТУМ, 2013. – 256 с.

Уилсон Р.  Квантовая психология: Как вытащить себя за волосы и пройти сквозь стену…/ Пер. с англ. - М.:ООО Издательство «София», 2012. - 224 с.

Уотс А. В. Путь Дзэн. - Пер. с англ. Киев: “София”, 1993.

Успенский П. Д. Новая модель Вселенной: пер. с англ. – СПб: Издательство Чернышева, 1993. – 560 с.

Файнфельд И.А. Интеллектуальное созерцание как метод познания в восточной и европейской философии. Европейский журнал социальных наук. 2013, Т.1,с. 8-14.

Файнфельд И.А. Коаны как способ трансценденции сознания в дзэн-буддизме. Исторические и философские науки. Вопросы теории и практики. 2013, 8-1 (34), с.196-198.

Файнфельд И.А Интеллектуальное созерцание и инверсия сознания. Вопросы гуманитарных наук. 2013, 5. с. 78-80.

Файнфельд И.А. Свет как символ духовного сознания. Европейский журнал социальных наук. 2013, 12, Т.1, с. 14- 22.

Файнфельд И.А. Трансформация сознания в даосизме. Европейский журнал социальных наук. 2013, 11, Т.1, с. 8- 14.

Файнфельд И.А. Дзэнские коаны как важнейший метод достижения просветления. Европейский журнал социальных наук. 2013, 12, Т.2, с. 15- 19.

Файнфельд И.А.  Динамика сатори в дзэн-буддизме. Европейский журнал социальных наук. 2013, 9, Т.1, с. 27- 30.

Файнфельд И.А. Краткое введение в психологию Востока. Монография. Москва, Из-во «Спутник +», 2013, с. 186

Файнфельд И.А., Никитенко В.Н. Личностно-ориентированная и трансперсональная педагогика. Европейский журнал социальных наук. 2014, 9, Т.1. с. 28-32

Файнфельд И.А. Самосозерцание как метод духовного познания. Европейский журнал социальных наук. 2014, 9, Т.2. с 21-31.

Файнфельд И.А. Ментальная тишина как основа духовной реализации. Европейский журнал социальных наук. 2014, 9, Т.3, с. 30-35.

Файнфельд И.А. Теория спанды в кашмирском шиваизме и квантовое сознание. Европейский журнал социальных наук. 2014, 7, Т.3, с. 37-40.

Файнфельд И.А. Духовное сознание в дзэн-буддизме. Европейский журнал социальных наук. 2014, 6, Т.2, с. 16- 21.

Файнфельд И.А.  Дзэн для самого себя. - М.: Издательство «Спутник +», 2011. -  123 с.

Файнфельд И.А.  Россия и Китай: отношения на новое тысячелетие. Вестник ДВО РАН, 1, 2000, с. 176.

Файнфельд И.А. Воспитание и духовное развитие в философско-религиозных системах Востока (буддизм, даосизм, конфуцианство). Ученые записки Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета им. Н.Г Чернышевского. Серия «Педагогика и Психология» 2012 / 5 / (46), с. 94-101.

Фихте И. Г. Из переписки. Предисловие и публикации. Тайденко. – Вопр. философии, № 3, 1996, С. 22 - 116.

Форчун Дион. Мистическая Каббала / пер. с англ. – М.: ООО Издательский дом «София»,  2005. – 352 с.

Франк С. Л. Смысл жизни / С. Л. Франк. – М.: ООО «Изд-во АСТ», 2004. – 157 с. – (Философия. Психология).

Фромм Э. Психоанализ и дзэн-буддизм. - В сборн.: «Что такое дзэн:?», Пер. с англ. Львов: Инициатива, К.: Ап - ап, 1994, C. 11 - 77.

Фромм Э, К. Г. Юнг, А. Уотс, Р. X. Блайс - В сборн.: “Что такое дзэн?”: Пер. с англ. - Львов: Инициатива, К.: А1г1апс1, 1994.

Хаксли О. Вечная философия. - Пер. с англ. М.: "Рефл-бук", К.: "Ваклер", Сер. "Созвездие мудрости", 1997. - 336 с.

Хоружий С. С. Заметки к энергийной антропологии. “Духовная практика” и “отверзание чувств”: два концепта в сравнительной перспективе. - Вопросы философии, № 3, 1999, С. 55 - 84.

Хардинг  Д.Е.  Жизнь без головы. –Пер. с англ..- М.:Открытый мир: Издательство «Ганга»,2006.-144 с.

Хиксон Л. Десять сезонов просветления: дзэнские поиски быка. В кн.: В. кн.: Что такое просветление? Под ред. Джона Уайта. Пер. с англ. М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1996, С. 194- 205.

Шеллинг Ф. В. Сочинения в 2-х. т. - Пер. с нем. Сост . ред. авт. Вступ. Ст. А. В. Гулыга. М.: “Мысль”, 1987, 1 л. порт. (Филос. Наследие). 637(2) с.

Шолем Г. Основные течения в еврейской мистике. - Т. 1-2, Библиотека-Алия, 1989.

Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. - Пер. с нем. И. Н. Кушнарев. М.: Типогр. Литер. Творчества, 1900.

Шопенгауэр А. Об интересном. - Пер. с нем. М., 1997.

Шопенгауэр А. Мысли. – Пер. с нем. Ф. В, Черниговца. – М.: ООО Изд-во АСТ, 2004, -157, (3( с). – (Философия, психология).

Шулман Джейсон. Каббала исцеления: Путь к пробужденной душе/ пер. с англ. – М.: ООО Издательский дом «София»,  2006. – 224 с.

Шуон Ф.  Очевидность и тайна - М.: Номос, 2007. -384 с. 

Элиаде М. История веры и религиозных идей: От Магомета до Реформации / Пер. с фр. Н.Б. Абалаковой, С.Г. Балашовой,  Н.Н. Кулаковой, А.А. Старостиной. - М.: Академический Проект, 2008.- 463с.

 Элиаде М. Йога: свобода и бессмертие / Пер. с англ. К.: «София», 2000.

Элиаде М. Оккультизм, колдовство и моды в культуре / Пер. англ. - К.: «София»; М.: ИД «Гелиос», 2002. - 224 с.

Элиаде М. Опыты мистического света. Источник: http://texts.pp.ru/light.html

Юнг К. Г. Предисловие к книге Д. Т. Судзуки “Введение в дзэн-буддизм” - В сборн.: “Что такое дзэн?” Фромм Э, К. Г. Юнг, А. Уотс, Р. X. Блайс. Пер. с англ. Львов: Инициатива, К.: Аи-ан, 1994, С. 78 - 90.

Юнг К. Г. Йога и Запад: Сборник: Пер. с нем. – Львов: Iniziativa; K.: Airland; 1994. – 230 с. – (Паломничество в страну Востока).

Юнг К. Г. Психологические типы. – Пер. с англ.  Т. Гусаков. - Мн.: ООО «Харвест», 2003. – 528 с.

Юнг К. Г. Психология и алхимия. Пер. с англ. С Удовика.- М.:АСТ МОСКВА, 2008. - 603 с.

Юнг К. Г. Таинство воссоединения. Пер. с англ. А. Спектор. - Мн.:  ООО «Харвест», 2003. - 576 с.

 

                 Оглавление

Введение

Глава первая

Первопринцип

Глава вторая

Формообразующая сущность как  архетип

Глава третья

Психологическая напряженность

и формообразующая сущность

 

Глава четвертая

Формообразующая сущность как двойник

  

Глава пятая

Интеллектуальное созерцание  как метод

преодоления формообразующей сущности

 

Глава шестая

Преодоление формообразующей

сущности в дзэн - буддизме и даосизме

 

Глава седьмая

Ментальная тишина

и духовная реализация

 

Глава восьмая

Свет как универсальный

символ духовного сознания

 

 Глава девятая

Теория спанды в кашмирском

            шиваизме     и квантовое сознание

 

 Заключение