Двуполая кровь. Книга вторая. НЕКРОФРЕНИЯ.

И.А. Файнфельд

 

НЕКРОФРЕНИЯ

 


Все книги, написанные мной – это один контекст, нужный именно для того, чтобы выйти за его пределы.

  

Часть первая

  

ПОЛОМАНИЯ

  

 

Вот уже три месяца профессору Людвигу Пахомовичу Ятыонову снится, что каждую ночь он превращается в Бога. Однако днем он почти забывает об этом превращении и чувствует себя смертным человеком. «Где же истина?» – всякий раз, засыпая, тревожится Ятыонов и вспоминает сомнениия Чжуанцзы: когда тому приснилась, что он бабочка и он думал, проснувшись – не бабочке ли теперь снится, что она Чжуанцзы? «Или мне снится, что я - Бог, или Богу снится, что он – я? Раздвоенность сознания лишает меня самостоятельности». Иногда ему казалось, что он находится между Богом и человеком в какой-то промежуточной сфере. Отсутствие идентичности приносило Людвигу Пахомовичу глубокие страдания. В результате тяжелых размышлений Людвиг Пахомович, наконец, понял, что его мышление, основанное на его сущности, поистине чужеродно и глубоко враждебно бытию. С чужеродностью своего мышления нужно было как-то бороться. После долгих колебаний Людвиг Пахомович решил подать в суд на мышление, которое, как он теперь твердо знал, обкрадывало его. Однако сомнения все же до конца не покидали Ятыонова. В глубине души он, казалось, понимал, что мыслит не он, в нем мыслит только сущность природы, которая в своей отдельности совершенно враждебна подлинному бытию. И если мысли природы обкрадывают его, то ему нужно подавать в суд именно на саму природу. Однако иногда ему открывалось понимание того, что мысли природы сами по себе не могут отражать подлинность его бытия. И если он все же считает, что мысли обкрадывают его, то это не что иное, как очередная мысль природы. В эти минуты Ятыонов осознавал, что ему необходимо освободиться от всех мыслей, пользоваться ими только при необходимости и не позволять им занимать главенствующее место. Однако усилия, направленные на то, чтобы освободиться от мыслей были совершенно безуспешными. Мышление в нем продолжало свою разрушительную работу. Нужно было защищаться.

Людвиг Пахомович решил действовать решительно, чувствуя, что мышление в любой момент может обвинить его самого в том, что он присваивает себе мысли, которые изначально никак не могут принадлежать  ему.

Суд состоялся. Судьей, прокурором и адвокатом пришлось быть ему самому.

Мысли разрушают этого человека, - говорил прокурор. - Их следует сурово наказать! Судья, размышляя над словами прокурора и считая его аргументацию доказательной, прикрывал глаза и видел как  зубастые, хищные рты на едва дышащем дне души, откусывают головы возникающим мыслям.

- Но мысли - продукция этого человека, - возражал адвокат, – кого наказывать? Судья, находя справедливыми слова адвоката, невольно переходил на его сторону.

- Чтобы быть объективным мне следует подняться над их аргументами, - заключил судья. Погрузившись в размышления, он заметил - мысли, содержащие «Я», перехватываются мыслями, исходящими из «Ты», но тут же мысли, принадлежащие «Он», вступают на их место. Судья не понимал – или эти «Я», «Ты» и «Он» принадлежат природе его самого или природе кого-то другого. Но, если даже мысли продуцируются его «Ты» или «Он», то они, тем самым, отчуждаются от его «Я. Вскоре судья понял - мысли, принадлежащие «Ты» и «Он», продуцирует в нем все же кто-то другой, считая самого судью собой, и кого сам судья принимает за свое «Я». Судебное разбирательство было отложено в связи с отсутствием главного свидетеля.

***

- Как только я освобождаюсь от объектного мышления, то сразу же обретаю простор, - размышлял Людвиг Пахомович. - Но сохраняюсь ли я в этом случае? Я превращаюсь в виденье, слышанье, восприятие как таковое. Это и есть дематериализация мышления. Мысль без содержания – вот первичная основа любого проявления. Это и есть квантовое сознание, чистое бытие в отличие от сущего. Чистое сознание – мышление углубляется в самое себя, проявляет из себя вселенную и все существа. Но проявляя себя чистое мышление не отождествляется с проявленным, оно свидетельствует самое себя и именно благодаря этому свидетельтвованию не сливается с любым самопроявлением. Проявленная не-проявленность – вот подлинная метафизика постоянного самопреодоления. Мне необходима полная дематериализация и девибратизация вплоть до пустоты пустот. Необходимо превзойти и чувства, и мысли, и слово. Но слову предшествует жест. И жест следует превзойти. Только сверхчувства, сверхмысли сверхжест и сверхслово позволят мне преобразить свое сознание.

- Виденье самого виденья, слышанье самого слышанья,  мышленье самого мышленья. – донеслось до сознания. Тебе нужно постигать обратный алфавит – алфавит ничто, которое все.

- Не понимаю? - произнес Людвиг Пахомович.

- Возьми любую букву  и соедини с ней отсутсвие именно этой буквы. Соединение буквы с отсутствием именно этой буквы порождает метабукву. Точно так же со словами, понятиями или концептами. Соединение любого концепта с отсутствием именно его, порождает метаконцепт или метапонятие. Постигнув символику сакрального алфавита, таинственного сверзжизненного и сверхсмертного кода своих мозговых извилин и далее мозговых извилин космоса, ты сможешь получить доступ к постижению тотальной потенциальности. Так ты получишь экстракт, эссенцию, мозговую  сперму - источник третьей и четвертой силы – силы победы и сможешь питать свое сознание, готовя его для зачатия вечного эмбриона.

Ятыонов погрузился в самого себя. Вибрация во всем теле становилась все более тонкой. Вскоре, чувствуя первичную, всетворящую Спанду, Людвиг Пахомович начал распадаться на отдельные фрагменты: «Я» - «Ты» - «Он» и тут же, причем без всякого временного промежутка, складываться в обратном порядке – «Он» - «Ты» - «Я». Постичь эту двойственность без разделения было крайне сложно. Фрагменты наблюдали себя со стороны и размышляли. «Я» советовалось с «Ты», «Ты» советовалось с «Он». Но Людвиг Пахомович знал – фрагменты того, другого, его «Я», «Ты» и «Он» тоже наблюдают себя со стороны и размышляют. Порой Людвиг Пахомович ощущал в себе непримиримую борьбу между его «Я» и «Ты» и сильное желание «Он» взорвать их обоих. Людвиг Пахомович старался посмотреть на «Я» с точки зрения «Ты» и с точки зрения «Он». В какой-то момент ему показалось, что «Ты» становится тенью его «Я», а «Он», в свою очередь, тенью «Ты».  Вскоре тени слились в одну густую, дышащую тень. Ему хотелось проломиться сквозь нее. Отождествившись с тенью, Людвиг Пахомович взглянул на мир ее глазами и, испугавшись, попытался поймать свой ум, мешающий пониманию. «Не поймаешь!» - враждебно выкаркивал ум. Нужно было проявить терпение и дождаться момента, когда тот заснет.

Для поимки ума Людвиг Пахомович сконструировал сложный капкан из чувств, спрессованных в целое и, притаившись, тщетно пытался схватить ум, выманивая его из укровища. Он старался поочередно проникнуть в промежутки между «Я», «Ты» и «Он». В какой-то момент ему показалось, что его «Ты» и «Он» сходят с ума. Но с какого ума, куда сошли и далеко ли уйдут? Погрузившись в глубину своего «Я», Ятыонов обнаружил там «Ты» и «Он», плавающие в пустоте.

-  Не могу понять во что я погрузился? – думал Людвиг Пахомович, - и какие «Ты» и «Он» встречают меня? Самонедоступность пугала Ятыонова. Он чувствовал себя пойманным в капкан, который поставил для своего ума. - Да, я не в силах постичь себя. «Ты» и «Он» уносят меня, отрывают от Земли!

 

***

 

Людвиг Пахомович все больше и больше начинал бояться своих «Ты» и «Он». Отчуждение от самого себя, которое они несли в себе наполняло его холодным ужасом. Людвиг Пахомович осознавал, что это всего лишь понятия, существующие только в его сознании и что в глубинах души не может быть никаких понятий. Он понимал, что понятия - сеть, которую его сознание набрасывает на бытие. В то же время Людвиг Пахомович осознавал, что для него бытие это не что иное, как понятие бытия, без которого в его рациональном сознании никакого бытия не существует. Однако его пугала нарастающая автономность понятий «Ты» и особенно «Он». В какой-то момент эти понятия вышли из-под контроля, уплотнились и его череп превратился в зверинец, где главным был Ятын – огромный клацающий зубами кабан.

Постепенно Людвиг Пахомович овладел собой. Былой ужас отлился в твердый прозрачный кристалл все заполняющего света. «Нужно хорошо прочувствовать и ясно постичь иллюзорность понятий, расщепляющих в своей тяжелой мнимости целостность моего сознания и отделяющих от изначальной полевой основы. Жена прочно стоит на Земле, она мне поможет разобраться», - заключил Людвиг Пахомович. Он решил обратиться за помощью к жене.

 

***

 

Софья Наумовна была психиатром. Она изучала психозы детей первого года жизни. Наблюдая мимику, выражение глаз и жесты детей, Софья Наумовна выявила у них сверхценные идеи, бред ревности и бред преследования. Она считала, что в основе данной патологии детей лежат ложные умозаключениях их родителей, которым, по ее твердому убеждению, требовалось лечение в качестве профилактики детских психозов.

Людвиг Пахомович изложил жене свои проблемы, считая, что ему принадлежит только его «Я», а «Ты» и «Он» - совершенно чужие. Опять возникло сомнение – с кем же ему судиться? И где найти главного свидетеля?

Выслушав мужа, Софья Наумовна, наоборот, сочла, что «Ты» и «Он» принадлежат именно «Я», но какого «Я» она пока выявить не могла. Софья Наумовна вышла в соседнюю комнату и погрузилась в размышления. Она была женщиной умной и вскоре сообразила - судиться надо с тем существом, которое заняло в муже его законное место.

- На «Он» следует подать в суд за кражу подлинного «Я» моего мужа, - решила она и тут же почувствовала: «Он» вытесняет ее из «Я», хотя она принимает его за «Ты». «Кто Ты?» – спросила себя Софья Наумовна, не постигая, чье «Ты» спрашивает она, свое или мужа?

Для более глубокого постижения она решила пробудить в себе саму себя. Сначала свое «Я», потом свое «Ты» и «Она». Софья Наумовна начала погружаться в «Я» потом в «Ты», потом в «Она». Но неожиданно превратилась в «Ты» и тут же погрузилась в «Она» и отождествившись с ней, вновь погрузилась в «Я», которое уже было другим. Софья Наумовна подняла голову и посмотрела – «Я», «Ты» и «Она» висели над ней.

Ятыонова сочла необходимым обсудить свои мысли с мужем. Но с каким мужем? Тем, который ждал ее в соседней комнате или с тем, кто натянув маску мужа, занял его законное место? Ятыонова вновь погрузилась в размышления, не постигая –  она ли  погрузилась в размышления или они погрузились в нее.

 

***

 

Софья Наумовна вернулась  в комнату мужа. В кресле находилось тело, но самого мужа не было в нем. Он сидел рядом и с глубоким удивлением смотрел на нее.

- Кто ты?- спросил сидящий рядом с телом мужа.

– Я твоя жена, - ответила Ятыонова. Тело зашевелилось.

- Жена тела или моя?

- Раньше ты был не разделим.

- Ты тоже была не разделима, - донеслось в ответ. Ятыонова не понимала – кто это сказал – тело гримасничало и понимающе подмигивало ей.

- Да, не разделима, - произнесла Ятыонова, постигнув, что муж находится в теле, хотя видится отдельно от него.

- Нет, для тебя «Я» всегда был «Ты», всегда был вне тебя, ты меня никогда не любила. А когда я уходил на работу, то для тебя я всегда был «Он». Набрасывая на меня «Ты» и «Он», ты отделяла меня от себя, делая чужим. У нас полное отчуждение друг от друга, которое началось еще до брака.

- И для тебя я всегда была «Ты», - проговорила Софья Наумовна. Однако она чувствовала, что рядом с тем, кто, занял в ней место мужа находится его двойник, который периодически становится подлинным мужем. «Возможно, я называла «Ты» двойника своего мужа, не понимая этого. Тогда «Ты» действительно было чужим, но под маской своего. Нужно разобраться с этим, а уж потом подавать в суд. О своих последних догадках она решила пока не говорить мужу, продолжая разговор с телом на уровне его понимания.

– Следует разглядеть свою изнанку, - проговорила Ятыонова, - если не ошибаюсь, изнанка у нас одна, а «Яйность» и «Тыйность» только видимость наших «Я», а «Оность» – это видимость «Я» и «Ты», слитых вместе. Конечно, уже с «Ты» начинается отчуждение. Когда я говорю, что люблю тебя, люблю твое «Ты», то я уже эти самым выражаю свое отчуждение. Вот наглядный пример тождества в отчуждении, изнанки любви. Я, как и большинство людей, не понимают этого. А когда я начинаю понимать свое не понимание, то исчезает прежнее «Ты» и осознается «Ты-отчуждение». Только, если «Ты» будет пытаться стать «Я», у нас появится надежда на любовь, и когда «Я» и «Ты» сольются, то это будет настоящая любовь. Иначе, отчуждение будет нарастать, превратится в разочарование и покажет свое подлинное, всегда чужое лицо.

- Я ли раб моего «Ты» или ты раба моего «Я»? - мучительно размышлял Людвиг Пахомович, глядя на жену. - Кто господин? Между «Я» и «Ты» лежит формообразующая сущность. Если я преодолею ее, то я стану «Ты», а «Ты», в свою очередь, если преодолеешь формообразующую сущность, станешь «Я». И я для тебя стану уже не «Ты», как прежде, но я, а «Ты» для меня станешь уже не «Ты», как прежде, а я. Став одним, мы хорошо поймем друг друга.

- Кто боится исчезновения я, или ты? –  отвечала Софья Наумовна. - Я могу существовать без «Ты», и наоборот «Ты» как свое «Я» можешь существовать без моего «Я». Но может ли наше «Ты» существовать без наших «Я»? «Ты» – ограничитель моего «Я». «Я» как «Ты» для тебя ограничитель твоего «Я». Но могут ли наши «Я» существовать без «Ты»? Видимо, нет. Следовательно, «Ты» с одной стороны ограничитель, своеобразный запрет для моего «Я». А с другой стороны «Ты» один из существенных создателей моего «Я», потому что оно может проявиться только при условии препятствия, в попытке преодолеть это препятствие. Эта амбивалентность является сущностью моего «Я». Но амбивалентность главный признак шизофрении. У меня это расщепление компенсировано и я пытаюсь осознать его. А у больного это расщепление не компенсировано. Для полного понимания мне следует подняться над «Я» и «Ты», постичь, что «я» малое – продукт высшего «Я», а «Ты» – продукт моего обычного, малого «я». Значит «я» и «ты» с точки зрения высшего «Я» есть одно. Но так кажется только на первый взгляд. Через «Ты» выражается мое отсутствующее в данный момент «Я». Но только своим отсутствием «Я» может полностью проявить себя.

 

***

 

Людвиг Пахомович видел – понятия «Я», «Ты», «Он» освобождаются от содержащегося в них смысла и превращаются в ментальный газ. Он задыхался от избытка сверхпонятийного полевого газа.

- Какова предельно допустимая концентрация этого газа?  Я сохраню осознание своего отсутствия, если растворю все оставшиеся понятия. Ведь только понятия могут задохнуться от ментального газа. А их локальное осознание своего отсутствия в процессе гибели не помешает моему сознанию постичь мое отсутствие, как индивидуального существа. Но это уже станет прерогативой Единого сознания, постигающего свое отсутствие.

Газ сгущался, покрывая собой кости, мышцы, внутренние органы. В глубинах дышал мягкий менталослепок.

 

***

 

- Для лучшего понимания нам следует посоветоваться с сыном, – предложил Людвиг Пахомович. Жена согласилась.

Ятыонов, молодой, образованный психолог, внимательно выслушал родителей, понял их проблемы и заговорил:

- «Я», «Ты», «Он» - это содержимое ума, но не содержащее. Вам следует найти содержащее, то есть сам ум и сосредоточится на нем.

- Мне не удалось это сделать, - с горечью признался Людвиг Пахомович, - я не нашел не-дуальность.

- Потому и не нашел, что искал ее, совершенно не понимая, что используешь дуальную логику. Вам обоим следует овладеть логикой единения, но без утраты автономности понятий, а именно: логика разделяющего единения и единяющего разделения. Для  овладения этим методом мышления Вам необходимо топливо – трансперсональный призыв. «Логос междометия – «метить» - «между», Логос середины» - мелькнуло в голове Ятыонова. Казалось, безумие охватило его - он оказался между «без» и «умием».

- Вот оно сакральное – Логос Андрогинна! Логос Середины, Логос виртуальной пуповины, - воскликнул Ятыонов.

- Самый верный! – произнес  Ятыонов-младший. - Нам только кажется, что пуповина после рождения разрывается. Нет, она сохраняется на полевом уровне. Вселенская полевая пуповина пронизывает и питает нас. Отношения полов, зачатие – всегда попытка единения, попытка родить андрогинна. Поэтому ребенок - виртуальный андрогин. Логос виртуальной пуповины чаще всего неосознанно связывает  родителей.

Людвиг Пахомович чувствовал как в тяжелых потугах его «Я» рождает своих детей – «Ты», «Он» и «Мы». Ему стало понятно, что его «Я», «Ты» и «Он» андрогины, а сознание пытается постичь все это, применяя, как говорил сын, обычную логику, которая в своей дуальности здесь совершенно бесполезна и что ему как воздух нужна логика не-дуальности.

- Так кто же Я? – проговорил Людвиг Пахомович, пытаясь разобраться и тут же на месте «Я» оказалось «Ты», которое, в свою очередь имело «Я» и «Он». Спустя мгновенье на месте «Ты» уже находился «Он» с его «Я» и «Ты».

- Во мне три, четыре, пять или больше полов, - понимающе воскликнул Людвиг Пахомович – У «Ты» может быть два пола – или «Он» или «Она». Мне недоступна тотальность самого себя. Наконец, его осенило – в нем три «Я – существа», каждое из которых имеют свои «Ты» и «Он». Людвиг Пахомович закрыл глаза: его «Ты» окружало множество маленьких «тытиков», а его «Он» множество «оников». Людвиг Пахомович осознал их происхождение – это заготовки для будущих «Ты» и «Он». И понял, что его «Я», «Ты», «Он» - только одежды архетипической тотальности, а  путь постижения лежит от биографического «Я» и его проекций в виде «Ты» и «Он» к их архетипам. Однако ему еще было не совсем понятно, что для этого следует сделать - или извлечь его «Я» из «Ты» и «Он», или же «Ты» и «Он» следует извлечь из «Я». На миг между  «Я» и «Ты» возникла огненная бездна. 

- Какая вибрация у тебя, такое и понимание, - объяснил сын, - мысль это вибрация определенной частоты. Основа же – первичная вибрация пустоты-поля, вибрация беспонятийности. Необходимо отслеживать до-яйную мысль, когда еще нет самого «Я», полевую до-яйность без всякого содержания. Иными словами, следует отслеживать мысль в момент ее зарождения без всякого содержания, то есть проявлять саму полевую матрицу. Короче говоря, постичь каким образом из до-яйности вышло «Я», из до-тыйности «Ты», из до-онности «Он».   

Родители молчали. Сын чувствовал, что его слова пока еще не находят полного отклика в их сознании и продолжил:

- Нужно выявит ту праоснову, ту ткань, из которой возникают и сновидения, и явь, и жизнь, и смерть. Эта ткань формирует всю нашу продукцию и осознает ее в самой себе. Видимо эта праоснова есть мысль о той мысли, в которой нет никакого содержания. Это содержащее всего - и форм, и бесформия, и мысли, и не мысли, и чувства, и не чувства, и сна, и яви, и не сна, и не яви, и сознания, и не сознания, и бессознательного, и не бессознательного. Нужно отождествиться с праосновой, чтобы она познавала себя в нас и чтобы наши «Я» осознанно стали ею. Для меня это ничто – поле, «басе», силовое поле, «непосредственная осведомленность» Минделла, Дао и т.д. – это беспонятийная праоснова, которая ощущается целостно: тело – ум, как одно. Наше обычное, дуальное сознание никогда не достигает праосновы, своего подлинного истока. Но концентрация силового поля, вследствие овладения определенной техникой, приводит к тому, что поле начинает постигать самого себя в данном человеке.

Родители продолжали молча слушать..

- Понятно, что человек – андрогин, - продолжил Ятыонов-младший, спустя несколько мгновений, глядя на мать. - В твоей «Ты» внешняя андрогинность проявляется, как Инь, то есть женское начало, но в глубинах бессознательного сокрыт Ян – мужское начало, которое всегда гораздо сильнее сознания. Следовательно, ты мужчина с внешними признаками женщины, как и все остальные так называемые мужчины суть – женщины, обманутые собственной формой и видимыми формами окружения. Да, это так, мой папа  - женщина, маскирующаяся для самой себя и мира мужчиной, а мама - мужчина, маскирующийся женщиной. Вы глубоко обмануты формой, подчинены ей и которая, как вам кажется, определяет ваш пол. Нет, только глубокое постижение виртуальности пуповины может лишить вас главной иллюзии. Чем сильнее женщина хочет быть женщиной, тем больше она становится мужчиной и наоборот. Конец света – это лишение главной иллюзии – иллюзии пола. Осознав это, человек становится сакральным на новом витке восхождения.

Родители не проронили ни слова. Было видно – они не могут полностью постичь его откровение.

- Все то, что я считаю собой не постигает этого! - горестно произнесла Софья Наумовна.

- Для лучшего понимания я раскрою вам тайну, которая сама открыла себя мне и которая известна пока только мне одному! - задумчиво произнес Ятыонов-младший. - В далеком-далеком прошлом женщины были мужчинами, а мужчины женщинами. Однако в последующем все переменилось - мужчины стали женщинами, а женщины мужчинами. Но тем не менее существо противоположного пола сокрыто присутствовало и присутствует в человеке. Мы не только тяжелые поломаны, но наша поломания маскируется еще и под таковую противоположного пола.

- Значит мой пол только обертка моей мужской подлинности! Но для какой цели такое могло произойти?– удивленно проговорила Ятыонова.

- Цель многогранна. Я не могу полностью раскрыть ее Вам. Но могу сказать, о будущем самобраке и единении двух полов в одно сверхполое существо.

- Ты прав, - проговорила Софья Наумовна. Она чувствовала трансформацию всего своего существа. - Я женщина потому, что мужчина, и мужчина, потому что женщина. Да, я конечно женщина, но именно поэтому мужчина, оставаясь женщиной. Единение это разделение и разделение это единения! Миг единения в миге разделения. Миг разделения в в миге единения. Вот Логос, который ранее был совершенно не доступен мне.

- Мимо самих себя следует пройти Вам. Мимо всего того, что питало и грело ваши прежние «Я», ибо эти «Я» уже не будут принадлежат Вам, как и прежний ваш мир, - проговорил Ятыонов-младший.

- Тебе нужно понять свою самоматеринскую сущность, - проговорил сын, - обращаясь к отцу. 

- А тебе самоотцовскую, - добавил он, глядя на мать.

- Выходит, что ты наш самосын? – удивился Ятыонов.

- И самосын, и самодочь. Мне нужно ясно осознать свою женскую сущность и слить ее с внешней, мужской. Необходимо самозачатие и развитие существа иного уровня сознания, - задумчиво проговорил Ятыонов-младший.

- Выходит я и самоотец, и самомать в одном лице? – поинтересовалась Софья Наумовна.

- А я – самомать и самоотец в одном лице? – поинтересовался в свою очередь Людвиг Пахомович.

- Да, это так, - ответил Ятыонов-младший.

- Как же нам до конца постичь свою подлинность? – спросила мать в образе отца. – Видимо нам помогут «Ты» и «Мы», у которых нет пола?

- Если постигаешь, что «Ты» - символ своей не-проявленности, то есть – сверхазумного элемента, жаждущего проявиться, то начинаешь постоянно менять местами Инь – Ян, женское -  мужское, сливая их во всякой перемене, - ответило существо, которое ранее им казалось сыном.

- Ты прав, - проговорил отец в образе матери. Но тут же засомневался – какое «Ты» он имел ввиду - того существа, которое прежде он принимает за сына, или слушающее «Ты» его самого, ведь во время слушания он старается отождествиться с говорящим.

- Я существо сакральное, - спустя мгновенье, задумчиво проговорил Людвиг Пахомович, все глубже и глубже раскрываясь самому себе.  Перед ним предстало «Мы» - важнейшая часть его вселенской души в окружении маленьких «мытиков». - Нужно постичь как «Мы» проявляет свой архетип и выходит из до-мытости. Нужно сделать так, чтобы во мне «Я» соединилось с «Ты», а потом с «Мы», но без утраты автономности. Для этого Я должен соединить в один взгляд два взгляда – от «Я» к «Ты» и от «Ты» к «Я», и далее так же поступить с «Мы» и «Он». Мне нужно превзойти эти понятия, сохранив активность, напряженность сознания. Напряженность есть слияние не-слияемого. Так можно выйти из рационального, дуального сознания. Думая о «Я», «Ты» и «Он» забываешь о том, что находится между ними и связывает их воедино при всем их различии друг от друга. Я должен сочетаться с «Ты» и «Он» и тогда можно выделить третью силу – «Мы», которая может творить свою собственную реальность. Конфликт и далее слияние, то есть сохранение их одновременно с освобождением от них. Одновременное восприятие их и, в то же время, восприятие их отсутствия. Сакральное существо глубоко сокрыто в нас.

- Если Я полюблю твою не-локальность, а Ты полюбишь мою, то уйдет всякое отчуждение. Придет осознание – «Ты» это «Я», а «Я» это «Ты», - проговорила Софья Наумовна, глядя на супруга. Она видела отчетливый энергетический рисунок, в котором находились «Я» и «Ты».

- Помните, у «Ты» своя тень, как и у «Он» и «Мы». Нужно растворить «Ты» и «Он». Но, если же растворить «Я», то исчезнет «Ты», «Он» и «Мы», - напутствовал родителей, - самосын.

- Если раскрыть высшее «Я», то «Ты» станет видимой оболочкой этого «Я», как и «Мы», и «Он» - произнесла Софья Наумовна. На миг она увидела как из ее «Я» выходят «Ты», «Мы» и «Они» и тут же возвращаются обратно. – Я не понимаю – «Ты» для меня часть внешнего или внутреннего мира? Или же на их границе?

Неожиданно сознание ее «Ты» расщепилось на сознание вдоха и сознание выдоха. Она задумалась.

На миг Ятыонов ощутил «Ты» темным двойником своего «Я». «Моя темная сестра, - мелькнуло в голове, - но внутри или снаружи?».

- О мое «Ты», - после длительной паузы произнес Ятыонов, - жалую тебя в «Я». Пусть сила отчуждения станет силой единения.

- «Ты» и «Он» для меня достаточно автономные мифические существа, психологические чаши, архетипы, поскольку «Ты» и «Он» могут быть любым существом. Но «Мы», в отличие от них – примирение, сглаживание противоречий, - высказала свои мысли Софья Наумовна.

- «Ты» для меня «тыйная» линза, а «Я» таковая для тебя. «Мы» это наша общая линза. Однако нам нужно все же выявить ум как таковой, - проговорил  Людвиг Пахомович.

- Верно, это и есть свидетель, - произнес Ятыонов-младший. – Когда же найдете свидетеля и войдете в него, то свидетель исчезнет и все станет более понятным!

На миг Людвиг Пахомович почувствовал, что в нем Людвиг отделился от Пахомовича. Ятыонов одновременно ощущал свою целостность и, в то же время, раздельность самого себя. «Я», «Ты», «Он» - были отдельными и, все же неразделимыми между собой, составляя единое целое. Ятыонов, находился в пространстве самого себя, в самой его сердцевине. В своем самотождестве Людвиг Пахомович был не тождественен самому себе и, именно поэтому, тождественен самому себе. «Я» – самоузел, а «Ты» и «Он» узлы этого самоузла. «Я» самоузел, в котором связаны иллюзии так называемого внешнего и внутреннего. «Ты», «Мы» и «Он» - иллюзорные внешние узлы моего самоузла. Как же развязать самоузел?» - напряженно размышлял Людвиг Пахомович.

- Я знаю, что я третичен в своей единичности» - говорил  Ятыонов. - Я отличен от «Ты» и от «Он» потому Я и есть «Я», а не «Ты» и «Он». Но эта моя не тождественность с ними и есть моя тождественность с ними. Я есть автономное «Я», но Я есть и «Ты» без утраты автономности,  как и «Ты» без утраты своей автономности есть «Я». Дуальной логике такое постижение совершенно не доступно. 

- Верно! –  подтвердил Ятыонов - младший, - «Ты» не есть «Я», но «Ты» и не есть не «Я», иначе говоря, все, что дано есть «не-Я», а то, что вне «не-Я» не есть «не-Я», то есть «не-Я», только не «не-Я». Это тупик для обычного, дуального сознания. Здесь вступает в силу иное сознание – не-дуальное. Интеллектуальная интуиция или, например, дзэнские коаны служат методом раскрытия этого сознания. У неоплатоников апории – «тупики», «парадоксы». Гераклит говорил о том, что путь вверх и путь вниз есть один путь. Обычный дуальный логос – это всегда логос аргументации, логос выражения того опыта, который может быть добыт на основе иного логоса. Не-дуальное сознание -это свет в глубинах самого света. В нас сокрыта как сила всякого проявления, так и противоположная сила, направленная на возврат в не-проявленность любого явления или формы. Две силы порождают третью силу: силу – основу, силу – первоматерию. Следует осознать силу проявления и, одновременно, силу возврата в не-проявленность, отождествиться с единством этих сил. Важно понять - проявление не может исчерпать потенциально содержащееся в нем не проявление. Осуществить трансформацию - это отождествить себя с творящим принципом. Победа над обычным сознанием – это прежде всего победа над отождествлением себя с формой. Когда формы перестанут преобладать в нашем сознании, то мы сможем энергию творящего принципа направить на подлинность самого себя. Это и станет пробуждением, или проявлением в себе не-дуального сознания всегда присутствующего в нас потенциально. 

Людвиг Пахомович видел – его внутренний мир продавливает внешний и выходит наружу. Он чувствовал радикальное преображение своего сознания. Стало понятно, что все прошлые размышления были основаны на его земном, человеческом сознании. «Детское сознание и память детства», - осознал Людвиг Пахомович, созерцая в самом себе огромное белое поле, по которому двигались энергетические сгустки, имеющие форму животных или человека.

   - Это единая множественность говорит мне своей тишиной сквозь множество слов единым Словом, - осознал он.

   -  Я поняла - я была не человеком, а присоской к полу! – выкрикнула Софья Наумовна. - Мозг - это особая, еще не раскрытая гонада, где развиваются половые клетки-буквы андрогина. Мозговые извилины – ообый тайный код, где каждая буква состоит из двух равных половин - мужской - небесной и женской - земной, слитых воедино.

- Да, во время соития мы с тобой теряем пол, мы становимся Одним и только этим чувством примиряемся друг с другом. Без соития мы ущербны. Но физическое соитие только символ соития духовного, - ответил Людвиг Пахомович.

Она чувствовала - ее мозг весь заполнен спермой, а он чувствовал его мозг заполнен яйцеклетками. Они понимали, что это только иллюзия их чувств. На самом деле в их мозгах клетки андрогина. Они чувствовали - встреча произойдет в сердце.

- Я есть Ятыонова - Мытова, потому что Я - Ятыонов- Мытов,  - радостно проговорила Софья Наумовна.

- Я есть Ятыонов - Мытов, потому что Я - Ятыонова - Мытова, - выкрикнул Людвиг Пахомович. - Вот спасение – интеграция, но без утраты автономности.

- Нет, андрогин – это еще не реализация. Тридрогин - вот сущность, вот ключ к постижению! - Я-Я - весь мир! Тотальность самой тотальности, Да, нам нужно осознать тотальность и слиться с ней. Мы – одно существо, - произнес тот, кто ранее отождествлял себя с Ятыоновым-младшим.  Он чувствовал, как в него входит существо, которое прежде отождествляло себя с Лювигом Пахомовичем, а за ним существо, которое раньше отождествляло себя с Софьей Наумовной. На миг его сердце открылось в виде второго рта, скалящего зубы. Единое чувствовало - каждая его частица   беременна золотым ребенком, вращающем вокруг себя окрестный мир и созерцающего нисходящие к его голове золотые лучи света.

 

Часть вторая

НЕКРОФРЕНИЯ

МИКРО И МАКРОШИЗОФРЕНИЯ

 

Психиатр Ефим Семенович Взропоталов после тяжелого трудового дня сел в кресло, прикрыл глаза и погрузился в свои глубины. Ему хотелось заглянуть за кулисы себя, мира, жизни и смерти, за кулисы всех понятий, концептов, образов. Вскоре перед его взором, тяжело хромая, прошествовала странная птица. Вместо крыльев у нее были длинные серые стебли, волочащиеся по земле. Птица уперлась большим каменным клювом в покрытые серой шерстью двустворчатые двери. «Выходи, выходи», - словно во сне проговорил Ефим Семенович. Птица взглянула на него и вытолкнула по ту сторону дверей. Сквозь оболочку сплющенного мира медленно проступила смерть, восседавшая полноправной хозяйкой на сцене жизни рядом со своим мужем и в окружении своих бесчисленных детей. В супругах просматривалось несколько внутренних ликов. Дети были разного возраста – от подростков в плотных телах, до совсем маленьких в прозрачных, вибрирующих телах. Среди них он видел и свою собственную смерть. Леденящий ужас своего полного исчезновения охватил Ефима Семеновича. Кровь смерти неудержимым темным потоком медленно вливалась в алую кровь его жизни.Обратная сторона звука пронзала его насквозь.

– Чего испугался? – смерть поднесла к его глазам зеркало, в котором мелькали отраженные лики.

– Человек – это автопортрет смерти, - промелькнуло в сознании Ефима Семеновича. Границы тела исчезли. Контур лица совпал со взглядом, направленным во внутрь и он узрел единое нутро своего видимого мира. Изнанки людей в черном ослеплении вырывали друг у друга мнимые куски своей отдельности и падали в бездну.

- Смерть! Как постичь тебя? Он чувствовал тяжелую, непреодолимую  преграду. – Почему не пускаешь в свою обитель?

- С земным сознанием ко мне не пробиться!Кто умер при жизни, того не коснусь!Ты считаешь, что я смерть, нет смертью была твоя прежняя жизнь. Я - подлинная жизнь.

- За смертью тела следует ментальная и чувственная смерть, - осознал Ефим Семенович. - А дети смерти? Конечно, ведь у каждого своя, индивидуальная смерть. Но муж смерти? Это было выше его понимания. И тут перед ним предстало странное двойное существо – с одной стороны живое, а с другой - мертвое.

- Ты муж смерти? – спросил Ефим Семенович

– Нет, твой проводник между жизнью и смертью, - ответило существо.

- Полуживой или полумертвый?

– Для кого полуживой, а для кого полумертвый. Кто какой путь выбирает. У тебя хватило сил для того, чтобы проникнуть в мои владения и я могу разделить с тобой свое бессмертие. Умереть в себя, в свой микрокосм – это и есть второе рождение, обретение иного сознания, обретение нового комплекса сознание – тело. Если сможешь постичь единство – освободишься! Но сначала посети мой музей.

Они оказались в странной картинной галерее. На стенах висели зеркала с отраженными в них картинами, хотя самих оригиналов нигде не было видно.

- В любой  картине художник так, или иначе, осознанно, или неосознанно стремится к пониманию себя и, тем самым, к постижению универсальной истины, - заговорил проводник. - Из ткани воображения он создает конкретный образ, конкретную картину. И зритель воспринимает картину через ткань своего воображения и воссоздает именно свой образ. Поэтому восприятие картины достаточно разнообразно. Если картина нравится, то можно сказать, что воображение художника и зрителя сливаются в единое, то есть образ картины является связующим звеном этих двух субъектов воображения – творца и зрителя. Образ картины висит между ними, сливает их, освобождая на миг от ограниченности, свойственной любой объективации. Так искусство освобождает человека от ограничения, от закорузлой самоидентификации. В этом его благородная роль спасителя. Искусство глубоко и биологично, и трансцендентально. Оно несет выход в иное познание. Поистине, «не познавший себя, не познал ничего, познавший же себя самого уже получил также знание о глубине всего».

-  Следовательно, картина заставляет нас проявить в себе сокрытую, неосознаваемую ткань воображения через конкретный видимый образ. Это фокусировка воображения в образ, который как линза собирает наше воображение, стимулирует и оживляет его в сознании? – правильно ли я понял Вас? – поинтересовался Ефим Семенович.

- Да, в любой картине всегда можно разглядеть двойной капкан – жизнь и смерть в единстве. Этим проявляется тело воображения, поднимающее нас над жизнью и смертью.  В конечном итоге любая картина есть зеркало, в котором зритель видит свою основу – воображение и самого себя в нем, хотя и не осознает этого. Поистине: «Изображение должно выходить из рамы». Проводник замолк.

- Видимо, любая картина, даже самая красивая – символ смерти, которым художник. чаще всего неосознанно, пытается преодолеть ее. Даже изображая вечные картины, как антипод смерти, скажем, небо, звезды. Тем самым, любая талантливая картина, так или иначе, толкает нас к самопреодолению, призывает нас вырваться за пределы дуальной, противоречивой пары – жизнь/смерть. Картина призывает нас к отождествлению с постоянным самопреодолением, - высказал свои мысли Ефим Семенович.

- Любое произведение искусства – это грим, нанесенный на лик смерти и, в то же время, его обнажение, - ответилпроводник. - Тонкий слой видимости Вселенной окружает нас и мы сами видимость для самих себя, если не погружаемся в свои глубины. Вселенная – значит нас туда вселили, возможно против нашей воли, или  во сне. Нам нужно осознать свое вселение во Вселенную! – проговорил проводник и продолжил:

- Нужно освободить место для смерти в чистом опыте.  Обычно в пространстве нашего опыта присутствует только жизнь поэтому, когда приходит смерть, то занимает это пространство насильственно, убивая жизнь. Но если в этом пространстве иметь место для смерти, то она спокойно будет соседствовать с жизнью. Они станут обогащать друг друга своей энергией, Смерть убивает жизнь только потому, что для нее нет места в пространстве нашего обычного, дуального опыта. Смерть рисует себя в людях.

Яркая вспышка и Ефим Семенович увидел тяжелое соитие масок жизни и смерти, скрывающее неведомый Лик.Ефим Семенович чувствовал - маска беременная его собственной смертью сквозь маску жизни врастает в его лицо и что он сам только маска смерти, беременная его подлинной жизнью. Ему вдруг открылось, что жизнь зачинается смертью, а смерть жизнью. Маски проникали друг в друга и, сохраняя полную автономность, периодически за внешним проявлением жизни раскрывали смерть в глубинах, а за внешним проявлением смерти раскрывали глубины жизни. Стало понятно, что какая-то непостижимая сила желает сорвать маски с таинственного Лика. Однако ему стало ясно и то, что смерть, убивая своим зачатием, пытается превзойти саму себя, постичь в самой себе свое отсутствие и, тем самым, раскрыть одну из половин таинственного Лика. Преодолевая и жизнь, и саму себя, смерть стремится свою энергию разрушения слить с энергией созидания, и совершить скачок в состояние осознанной чистой свободы. Смерть хочет сорвать с себя маску и постичь в человеке саму себя. Однако в этом безудержном стремлении она постоянно покрывает собой маску жизни. Как же сорвать маску жизни и смерти?

- Ищи ответ в самом себе. Постигай тайное послание, зашифрованное в твоих мозговых извилинах Это буквы. Обычно основу всех языков пытаются найти в традиции и культуре, но основа в самом существе человека. Язык - Субъект, а не объект. Пока извилины - буквы не станут золотыми, а далее алмазными, ты будешь зависеть от текста внешнего мира, читая в нем только свою тень, то есть пополнять уже имеющийся в тебе хлам иллюзий. Сначала прочтение тайного текста извилин, а после этого инверсия этого таинственного текста - вот главное. Если сможешь, то текст будет созерцать самого себя. Осознать, что сквозь твои глаза текст мозговых извилин излучает изначальный, эфирный свет, который соединяется с внешним, всегда отраженным светом. Следует соединить эти два света в один свет, материнский, черный свет - первооснову, питающую твой сокровенный текст. Тогда текст начнет излучать вертикальный нетварный свет, проходящий сквозь этажи горизонтального света различных измерений существования.

Ефим Семенович чувствовал - все его тело превратилось в мозг и полностью состоит из звучащих букв - извилин. Каждая буква издавала свою неповторимую вибрацию, удивительную мелодию, светилась своим особым светом; тонкий, пьянящий аромат наполнял безграничное пространство межбуквия. В других существах, словно в зеркале, он видел свое отражение. Все тексты устремлялись к источнику, центру - Букве букв - центральной, не проявленной вечной точке - извилине.

- Нужно смотреть из себя сквозь каждую извилину, которая пробуждаясь, пропускает свой свет, соединяя его со светом мира в один свет, - произнес проводник и добавил:

- Сможешь совершить инверсию мозговых извилин- букв, тогда тебе станет доступно самопрочтение и самопостижение. Каждая извилина - имя, форма одного из существ; при инверсии извилин возникает античеловек - если развернуты все извилины. Иногда получается треть или четверть античеловеческого в человеке - это инвалиды духа. Но если развернуть все буквы - извилины, то далее они должны быть слиты с первоначальными, не претерпевшими переворота, то есть с отражениями перевернутых. В этом случае человек, слитый с античеловеком становится всеми людьми и, в то же время, Одним существом. Ефим Семенович задумался.

- Внимательно слушай дыхание своих извилин, старайся в этом дыхании расслышать дыхание извилин твоего сердца. Сердце и мозг - это единая матрица того существа, которым ты можешь стать. Чувствуй дыхание извилин в крови, читай и выявляй тайный смысл их послания, навсегда сокрытого от обычных земных чувств и ума. Извилина - есть следствие противоречия между сжатием, не дающим возможности проявления, то есть формой и потенцией, желающей полного проявления, Здесь лежит исток противоречия и исток дуальности обычного сознания. Нужна инверсия, далее - слияние с отражением и выход за границы формы, которая становится внутренней, то есть обычный человек присутствует только как феномен. Должна быть остановка- промежуток между отражениями. Это и зеркала, и отражения как таковые, и слияние их в единое. Извилины- буквы вечно стремятся к проявлению на разных уровнях. Ефим Семенович внимательно слушал.

- Ты носитель своей Божественной книги, своего кода мозговых извилин, но пока не можешь не то чтобы прочитать, но и приблизиться к ней. В каждой извилине сокрыт свой свет и по мере прочтения он проявляется, последовательно освещая следующую и пробуждая в ней свой свет. И тогда твой мозг, как свет светов, раскроет тебе свою тайну, тайну твоего предназначения и твоей вечности.

 

***

 

Они вошли в темную комнату. Вокруг большого круглого стола сидело несколько ментальных скелетов. Возле каждого из них лежала истлевшая одежда плоти.

- Это менталослепки, - предупредил проводник. - Не прими любого из них за духослепок и не слишком созерцай каждого, иначе твоя энергия наполнит одного из них и он утащит тебя в прасознание, либо в одно из твоих прошлых, или будущих воплощений. Знай, что до земного проявления ментальный скелет одного из воплощений созерцает своего вожатого.

Но было поздно. Тяжело хромая, один из менталослепков подошел и на мгновенье мертвой хваткой сдавил горло. Внутренняя сторона глаз открылась. Впереди что-то черное клацало зубами. Он двинулся навстречу. Огромный, черный Гермафродит, пристально смотрел в зеркало. Скелет зеркала сквозь большой пролом внимательно всматривался в него.

- Это моя смерть, но и моя жизнь! Что выберу я? - мелькнуло в голове Гермафродита. Близились роды осознанного отсутствия.

- Да, только осознание своего полного отсутствия поможет мне постичь подлинность жизни, а сознание своего полного, тотального присутствия поможет мне осознать подлинность смерти, - понял Ефим Семенович. - Только сорвав маску жизни и смерти, я смогу постичь свою подлинность. Нужно превзойти горизонт - уровень жизни и смерти.

Ефим Семенович чувствовал - прежнее сознание ушло безвозвратно. Ему казалось, что каждая его клетка превратилась в голову, мерцающую серебристым светом. Слизистое клеткоголовое существо невероятным усилием воли пыталось обрести видимость человека

Взропоталов раскрыл глаза. Сновидение оставило глубокий след в его сердце. Он опасался развития у себя некрофрении.

 

***

 

Вот уже несколько дней Ефим Семенович думал о своем пациенте со странной фамилией Овулясин, страдющим тяжелым бредом отсутствия. В этом состоянии его пациент осознавал себя пребывающем на том свете, а земной мир казался ему застывшим сновидением бессмысленно промелькнувшей жизни. Для него сновидение являлось как бы  указующим перстом в будущую жизнь. Так называемый тот свет Овулясин считал одним из уровней своего подлинного присутствия и не собирался долго задерживаться на нем. Из земного мира, как застывшего сновидения, Овулясин переносил на уровень своего присутствия мертвых обитателей, считающих себя живыми, оживлял и входил в их сновидения. Сновидения понимались пациентом как входная дверь в тайную комнату смерти. Смерть осознавалась им как освобождение от любого проявления времени и поэтому отождествлялась с подлинной жизнью. Овулясин считал, что предсмертное состояние может стать преджизненным, если направить оплодотворяющий поток не по привычному руслу, а в противоположном направлении для зарождения новой жизни. Овулясин был глубоко убежден в том, что при осознании содержимого своего мировоззрения человек становится не рабом предсмерти, а властелином преджизни. Скважина между преджизнью и предсмертью, по мысли Овулясина, должна быть оплодотворена эссенциией глубокого осознания. Как только это станет возможным, то вместо смерти будет оплодотворяться жизнь. Овулясин был совершенно уверен в том, что при сознательном оплодотворении смерть не может быть зачата. Все умозаключения Овулясина, в конечном итоге, сводились к основополагающему тезису, согласно которому предсмертие при глубоком постижении может стать не причиной смерти, что происходит со времени появления человека, но стать началом жизни на более высоком уровне экзистенции. Иными словами, предсмертие ныне живущего человека есть потенциальное преджизние, исток человека иного уровня сознания. Несмотря на странную логику, пациент производил впечатление вполне разумного человека и доктор надеялся вернуть его в реальность без применения лекарственных препаратов, полагаясь на возможности рациональной психотерапии.

Придя на работу, Ефим Семенович пригласил Овулясина в свой кабинет Ему хотелось более детально разобраться во всем.

- Вы находитесь здесь в этой комнате и говорите со мной! Как же Вы можете думать, что Вас нет? – спросил доктор.

- Можно думать, что есть, можно думать, что нет, - ответил пациент. - Если Вы думаете, что я есть, то я, конечно, есть в Вашем сознании. Но есть ли я на самом деле и действительно ли это я, или за меня Вы принимаете лишь того, кто Вам кажется мной? В моем сознании меня, как отдельного существа, нет. Понятно, что в таком случае, следуя обычной логике, Вы вправе диагностировать у меня бред отсутствия.

Слова Овулясина возбудили в докторе сильную мысль. Он не мог решить, какие средства необходимы пациенту для лечения и впервые за долгие годы задумался о своей компетентности. Знакомый голос вывел его из глубокой задумчивости:

- Вы можете диагностировать у самого себя бред присутствия.

- Не понимаю Вас! – произнес Взропоталов.

- Не понимаете именно потому, что не пытаетесь проникнуть за видимость собственных мыслеформ и пользуетесь обычной дуальной логикой, основанной на противопоставлении себя и мира. Ваше мышление основано на феноменах – явлениях. Вы присутствуете только в видимости, с которой и отождествляете себя. В такой логике Я предстает как объект. Совершеннейшее безумие использовать эту логику для постижения самого себя. Подлинное Я - всегда субъект – объект, а если пойти глубже, то Я вообще исчезает. От адекватности постижения себя целиком зависит и постижение мира: каково Ваше Я, таков и Ваш мир. Поскольку так называемый внешний мир является проекцией Вашего безумного Я, то и он предстает полным безумием. Однако Вам кажется, что мир наполнен смыслом. Поймите, когда видимость трактуется как реальность, то такую трактовку, согласно вашей психиатрической терминологии, следует расценивать как бред присутствия. Вы отсутствуете в своей подлинности, хотя считаете, что присутствуете в ней. Это бред - умозаключение, построенное на ложных посылках. Чтобы освободиться от бреда Вам необходима иная логика.

 

***

 

Разговор был окончен. В глубокой задумчивости Ефим Семенович зашел в палату. В ней сидели ожидающие его пациенты и доктор приступил к осмотру. В какое-то мгновенье пациенты исчезли, остались только испуганные, лишенные питания диагнозы. Лживый диагноз прятался под подушкой. Тяжело дышал диагноз депрессии. Самый хищный диагноз был в наморднике.

- Если лишить диагнозы их носителей, то они подохнут от голода, - осознал доктор. - При постановке диагноза человек становится сначала носителем, а потом функцией этого диагноза. Постепенно диагноз втягивает в себя всего человека и становится на его место. Пациент - питательная среда для диагноза. Диагноз - страшный паразит. И тут же Ефим Семенович оказался в диагностическом городе. За площадью познания жили хондроиды, которые постоянно хондрили. Свою неотступную, тяжелую хондру они считали результатом разрушительного действия хищных стоноидов, которые сумели усыпить бдительность мнимым благополучием и глубоко внедриться в их несчастные души. Коварные стоноиды ненасытно пожирали всю энергию, которую выделяли хондроиды в процессе своей хондры, жирели и размножались. Особенно хондрил Муля, главный хондроид, у которого стоноиды жили не только в сердце, как у остальных, но и в голове. И если ему казалось, что кто-то из его подданных недостаточно хондрит, то он вызывал его к себе и рассказывал о вялости и бессмысленности жизни, терпеливо объяснял тому наличие стоноидов помимо сердца еще и в голове, что требует полного осознания. После таких откровений хондра проинструктированного становилась почти не выносимой, но он крепился и надеялся на полное отождествления себя с великой хондрой.

На депрессивной улице жили страхоиды, которые всего боялись. Особенно боялся Крыня, главный страхоид. Страх, который испытывал Крыня по своей интенсивности был совершенно не доступен другим обитателем депрессивной улицы и поэтому они и считали его главным. Крыня умело пользовался доверенной властью. Если ему казалось, что кто-то из его подданных недостаточно боится действительных или еще не проявленных ужасов жизни и надвигающейся смерти, то он вызывал того к себе и разъяснял ему, что весь окружающий мир во всем своем мнимом разнообразии есть только символ надвигающейся катастрофы. После разъяснительной беседы приглашенный страхоид полностью освобождался от всякой надежды, больше прежнего наполнялся страхом, глубоко осознавая весь трагизм и обреченность своего ничтожного существования.

За двумя ментальными переулками от обители страхоидов жили страшные паразитоиды. Паразитоиды не могли существовать свободно. Им нужно было извлекать из окружающих энергию и информацию. Только постоянное паразитирование заставляло их чувствовать себя безопасно и хорошо. Особенно страшным был Гоша Клещавин, главный паразитоид. В отличие от своих товарищей у Гоши каждый орган был автономным паразитом, который для самосохранения нуждался в своей, сугубо специфической пище. Когда Гоше казалось, что кто-то из его подданных недостаточно паразитирует на окружающих, то он вызывал его к себе и объяснял значимость понимания паразитарной сущность всех его органов. И если тот не осознает всю важность и необходимость разнообразия поглощаемой пищи, то обязательно какой-нибудь из органов потеряет свою паразитарную активность, погибнет, а его специфические дети останутся сиротами и из-за вынужденного голодания, не считаясь с нужной диетой, начнут паразитировать на близких. Такое стечение обстоятельств несомненно приведет к полной гибели неразумного паразитоида. Даже если инструктируемый ранее не слишком беспокоился о собственной жизни, то судьба его специфических детей не могла оставить его равнодушным. Осознавая свою слабую паразитарность, подданный начинал паразитировать более интенсивно, преодолевая свою вялость и понимая важность питания каждого органа своей специфической пищей.

На духовной улице жили могусы, которые многое могли. Но особенно активен был Паша Ящев, главный могус. И если ему казалось, что кто из его подданных недостаточно верит в свои возможности, то он приглашал его к себе и объяснял, что возможности любого могуса неисчерпаемы. И после этого могус начинал ощущать в себе неограниченные возможности.

На любовной улице жили никоиды, которые ничего не боялись и жаждали только победы. Но особенно активен был главный никоид. Это был законченный никоман. Если ему казалось, что кто из его подданных недостаточно активен в выборе средств для раскрытия в себе чувства победы, то он приглашал его к себе и объяснял, что возможности любого никоида неисчерпаемы и тому следует направить свои усилия на мобилизацию и раскрытие своего глубинного резерва победоносной силы. После этого никоид становился более активным в поиске средств для получения чувства победы. Могусы крепко дружили с никоидами

Каким-то непостижимым образом на улицу хондроидов попал СеняСакральный, один из обитателей проспекта оптимоидов. Сеня никак не мог понять причины хондризма окружающих. Ему казалось это нелепой ошибкой их мировозрения или же следствием коварного действия мутоидов. Сеня решил поговорить с главным хондроидом. Он застал того в окружении единочувственников плачущим над фотографией, на которой он был запечатлен в момент объяснения своим тогда еще маленьким детям все ужасы, которые ожидают их в будущем. Сеню заинтересовала причина нынешней хондроты Мули. Оказалось, что причиной его слез была, как ему казалось, его нынешняя слабая хондрота. Нужно было хондрить гораздо сильнее. Он чувствовал не удовлетворенность своей теперяшней хондротой. Со страдательным выражением лица Муля так же объяснил Сене возможности скорого нападения на них паразитоидов, которые опустошили почти полностью души окружающих. Оптимизм, исходящий от Сени, внушил Муле ужас, который на фоне хронической хондры, казалось вот-вот приведет к острому психотическому приступу. Сеня виделся Муле пришельцем с таинственной планеты бессмертия. Сеня был удивлен, раздосадован и решил позвать на помощь могусов. Он захотел поговорить с главным могусом Борей. Боря выслушал Сеню и посоветовал обратиться к никоидам. Если они согласятся, то мы то же примем участие в борьбе..

Главный никоид Витя ласково встретил Сеню. Он каким-то образом еще раньше узнал о его появлении.

- Нужен союз, - говорил Витя. Он ненавидел паразитоидов лютой ненавистью, понимая, что самое глубокое и всеохватное чувство победы принесет им всем только полное уничтожение паразитоидов. - Нужно убедить могусов в необходимости борьбы. Витя при всем уважении к могусам, считал, что они потенциальные никоиды, но еще не понимают, что реализация возможна только через осознание никемы. Боря и Сеня отправились к могусам.

- Да, Вы кончно могусы. Но это означает, что в каждом из Вас сокрыт никоид. Вы, пока, существа с тлеющей победой.  Без победы могус всегда только могус. Вы, поистине, потенциальные никоиды. Если поймете мои слова, то станете никменами – победителями своего уровня сознания, верикально восходя к свету.

Вскоре вновь появились пациенты и мировоззрение доктора быстро наклеило на каждого из них прежний диагноз. Однако на миг Ефим Семенович увидел длинную очередь, состоящую из в себя смотрящих и в себя входящих диагнозов. Обдумывая свои видения Ефим Семенович вспомнил недавно прочитанную статью «Психический каннибализм и паразитарная психопатия». В статье говорилось о том, что человек бессознательно постоянно стремится освободиться от эго, и что любое даже незначительное снижение давления эго приводит к проявлению главного чувства – чувства победы, не сравнимого ни с чем блаженства. И люди, испытавшие достаточный накал этого чувства становятся никоманами. И всегда жаждут получить свою дозу, свой укол Ники, что может стать причиной психического каннибализма и паразитарной психопатии. Данная патология развивается при дефиците чувства победы, когда человек не в состоянии получить это чувство естественным образом, преодолевая свой уровень постижения жизни. В этом случае никоман переходит на паразитарный образ жизни, что наиболее наглядно  проявляется при развитии паразитарного психоза, когда паразитарный архетип полностью выходит из-под контроля сознания. Клиническое наполнение данного психоза достаточно специфично. Больной стремится к насыщению любого рода - хватает окружающие предметы, рвет, ломает, имеет место сексуальная расторможенность. В то же время у больного в качестве компенсаторного механизма возникает бред победы - мания величия или же самоуничижения со скрытым антиподом. К данной патологии располагает паразитарная акцентуация характера.–Паразитоидов отличают следующие черты характера: навязывание своих забот окружающим, агрессивность, целенаправленность, мимикричность с достаточно динамичной личиной, постоянную направленность на поиск субстрата – энергии, информации. Почти постоянно паразитоиды являются психическими иждивенцами. Конечный результат их мотивации – получение чувства победы без затрат. Паразитоидная акцентуация формируется в детстве и на фоне бессознательного или сознательного донорства других членов семьи или ближайшего окружения. Ефим Семенович понимал, что прочитанное требует глубокого рассмотрения и обдумывания.

«Да, - размышлял он. - Паразитарный гнозис является следствием паразитарного существования плода в материнской утробе. Паразитарный гнозис – основа рассудка, он и есть рассудок, суть которого паразитировать – питаться объектом, тем самым убеждаться в собственном существовании на основе чувства победы Рассудок концентрирует в себе всю суть паразитизма. Это паразит по определению, это сверхпаразит, метапаразит. Но паразитарное сознание, как ни парадоксально, толкает к развитию. Самопаразитизм – постоянное самопреодоление при этом прежние преодоленные мысли и само сознание прошлого становится демоническим и в случае возврата уничтожает возвращенца. Принцип метафизики – самопаразитизм. Здесь витальность постоянно переходит в дух, сохраняясь как энергетическая основа и стремясь к самопреодолению в дух. Форма – бесформие.  Да, метафизические корни к самопреодолению лежат в паразитизме. Паразитизм в природе, самопаразитизм в духе, по причине того, что каждая фиксация стремится к саморазрушению, то есть имеет место самопаразитизм.

«Как только преодолевается паразитарное сознание. - продолжал свои размышления Взропоталов, - то индивидуум исчезает в обыденном смысле и трансформируется в Никоида (победителя). При полном отождествлении с Никоидом, он превращается в Симбиоида. В нем осознается Вселенная, где каждый объект есть субъект-объект.

 

Объект внутри меня,

А я внутри объекта,

Основа бытия

За гранью интеллекта.-

 

вспомнил он давно забытые строки. Конечно, все религии и духовные системы имеют в своей основе, так или иначе, антипаразитарную направленность и трансформацию субъекта в симбионта-носителя. «Возвращение к истокам» - возврат к внутриутробному паразитизму и еще глубже к свободному существованию еще до проявления космоса. Иначе говоря, отождествление с творческим Принципом. Это есть преодоление паразитизма. Сознательный симбиоз - осознание в себе паразитизма и попытка как-то постичь трансцензус. Верно, паразитизм – это синоним материальной жизни. Симбиоз – синоним жизни духовной, трансперсональной в своей основе. Нужно двигаться от обычного сознания, паразитирующего на времени, пространстве и причинности к отождествлению с ними, следовательно, преодолению их.

 

***

 

Ефим Семенович прервал свои размышления о паразитарной сущности обычного рассудка и вернулся в свой кабинет. Его мысли возвратились к Овулясину. «С точки зрения логики, которой пользуюсь я, все миропонимание Овулясина, вся его продукция типичный бред, - думал доктор. – Но он говорит об иной логике и, в свою очередь, считает, что бредом является все мое миропонимание и продукция. Кто же из нас прав? Понятно, что постичь его логику – значит раскрыть, проявить ее в своем сознании, поскольку подобное познается только подобным. Видимо, моя логика только одна из множества возможных логик». 

Ефиму Семеновичу казалось – интуитивно он начинает понимать своего пациента. Однако матрица дуального мышления, как единственная встроенная в сознание программа и привычный языковый код, блокируют в нем возможность более глубокого постижения.

 

***

 

На следующее утро доктор пригласил Овулясина, и рассказал о вчерашнем происшествии во время обхода.

- Вы страдаете не просто бредом присутствия, у Вас наличествует бред однополого присутствия, - произнес Овулясин, внимательно выслушав доктора. Ефим Семенович попросил объяснить.

- Мало того, что Ваш ум отравлен видимостью. Он еще, как я сказал, глубоко поражен тяжелой болезнью однополости. Вы находитесь в непреодолимой зависимости от своего пола. Вы – тяжелый поломан!

- Почему? – встревожился доктор.

- Однополое мышление основывается на видимости физиологической однополости. Но глубины бессознательного не имеют пола. Здесь главная проблема человечества. Отсюда желание некоторых людей изменить пол. Так сокрытая половина стремится проявить себя.

Доктор напряженно слушал. На миг ему показалось, что весь окрестный мир заполнен поломанами различного возраста. Он начинал понимать свою ущербность, свою ужасающую зависимость от пола. Овулясин высказывал свои мысли:

- В основе обычной логики лежит однополость – либо «да», либо «нет». В основе иной логики лежит довольно простая истина: любой концепт или понятие – андрогин, сокрытая половина которого отрицает его явную половину. Так, например, «Я» употребляется для выражения как мужского, так и женского пола.

- Как же мне выйти из однополости? – спросил Взропоталов.

- Вам следует андрогинизировать себя, свою вибрацию, проявляя тем самым свою вторую половину. Но сложность заключается в том, что как только удается проявить вторую, сокрытую половину, то она сразу же исчезает из сознания и возвращается прежняя, ранее явная половина. Однако если механизм запущен, то явная половина своим проявлением толкает к проявлению сокрытую половину. Процесс: изнанка – поверхность, но не последовательно, как фазы, а одновременно. Человек – ходячий антипод самого себя. Понятно, что изнанка это не потроха, а изнанка психики, направленная во внутрь. Ефим Семенович попросил дополнительных разъяснений. Овулясин продолжил:

- Вы, видимо, уже уяснили, что возникновение любого понятия автоматически проявляет антипонятие, то есть несущее совершенно противоположный смысл и, как правило, не осознаваемый. Это на первый взгляд не мешает целенаправленной деятельности сознания, но антиподы накапливаются, взаимопроникают, кристаллизуются и формируют в глубинах бессознательного смертельного антипода-двойника данного человека. Бессмысленно говорить о бессознательном, пока оно в какой-то мере не осознается. Двойник в любой момент может взорвать сознание. Обычно это заканчивается тотальной смертью человека, именно потому, что ни сам человек, ни его двойник не могут существовать друг без друга. Однако, возможен другой исход в том случае, если двойник-антипод обычного сознания постигается в качестве союзника. Суметь удержать в единстве два взаимоисключающих существа можно только определенным напряжением. Осознанное пребывание двух сознаний в одном сознании - это и есть инициация в самого себя, рождение своего высшего Я. Овулясин замолк.

- Если любое понятие дуально, то умозаключения, которые всегда сложены из понятий имеют дуальность, содержащуюся как в самих понятиях, а так же в самих себе, как законченных выражениях мыслей. Например – «Я есть» содержит «Я- не Я» в единстве противоречия по составным частям, иначе: Я есть Я, но Я есть и не Я; а так же и как умозаключение в целом Я есть Я и Я есть не-Я? – воспользовавшись паузой, спросил Взропоталов

- Да. Половина всех событий, понятий и умозаключений имеет обратный, сокрытый характер. Если в видимости что-то происходит, то на определенном уровне сокрытого это же содержится или происходит наоборот. Видимый, явный феномен нейтрализуется сокрытым, не явным, не видимым. Так, понятие «мысль» содержит в себе неосознанный антипод – «антимысль». Антиподы вещей, событий, понятий, умозаключений есть сокрытый код. Как постичь этот тайный код? Как только возникает мысль, имеющая содержание, например, «Я», то следует сразу же следует проявлять в своем сознании его сокрытую половину - антипод, в данном случае «не-Я». Но проявляясь, «не-Я» несет своим проявлением антипод - «Я» и снова все повторяется. Так «Я» есть «Я» именно потому, что «Я» есть «не-Я» и «Я» есть «не-Я» именно потому, что «Я» есть «Я». Или лучше сказать так: «Я» есть «Я» и именно поэтому «Я» не есть» «не-Я», но в то же время «Я» есть и «не-Я». «Я» и «не-Я» - одно, но без утраты автономности. Да, проявляясь, любой антипод сразу же несет в себе свое отрицание. Следует превзойти разумное постижение. Пространство сакрального, проблеск нуминозного находится между любыми взаимоисключающими понятиями, например, «Я» и «не-Я». Когда Вы постигните сакральность своего Я, тогда сможете понять жизнь своей смерти и смерть своей жизни, поднимаясь над ними.

Доктор пытался разобраться. Он так и не мог понять  – или бредом является все то, что высказывает Овулясин, или же бредом является его собственная оценка продукции пациента. На миг ему показалось, что это их совместный, дуальный бред.

- Видимо, полярность, о которой Вы говорите, и ее преодоление есть чистая мысль вне всякого содержания? – поинтересовался Взропоталов.

- Конечно, это чистая потенциальность. Думаю, что здесь лежит пространство сакрального, куда и следует проникнуть.

 

***

 

- Разъясните, пожалуйста, Ваше понимание сакрального, - попросил доктор, пригласив Овулясина после утреннего обхода больных в свой кабинет.

- Думаю, что для понимания сакрального нужно постичь логику хаоса. Хаос не беспорядок. Основа логики хаоса - это прежде всего ощущение и осознание в себе первичного квантового поля. Обычное сознание – это схлопывание волны, но как только происходит понимание этого, то тем самым происходит освобождение от этого схлопывания, то есть в этом случае возникает схлопывание самого схлопывания, или, что то же самое, схлопывание не-схлопывания. Это и есть сакральное. Иными словами, нужно свое сознание отождествить с функцией первичного поля, то есть пропустить поле сквозь индивидуальное сознание, которое, по сути, иллюзорно и наблюдать. Это наблюдение станет глазом смерти с человеческой точки зрения. Но не с точки зрения поля. Тем самым то, что называется смертью включается в поле и осознается. Это и есть смерть при жизни.

- Алхимическая максима: «Растворяй и сгущай» - это проявление и очеловечивание квантового сознания? - спросил Взропотлов.

- Да, для меня сакральное, как Вы понимаете, синоним квантовой реальности, лучше сказать, его парадигмы. Квантовое сознание проявляет себя явью и сном, но оно покрыто скорлупой – формообразующей сущностью – основополагающим архетипом. Если суметь освободиться от хватки этого архетипа, иначе, осознать его, то в этом случае  квантовое сознание проявит себя нашим самосознанием. Сущность квантового сознания – постоянное преодоление обычного дуального состояния сознания, его схлопывание. Человек – это процесс постоянного преодоления любой фиксации. Процесс: фиксация – преодоление, но без всякого временного промежутка. Это попытка, чаще всего не осознанная, отождествить себя с самой себя преодолевающей силой преодоления. И попытка, всегда не совершенная, в человеческом измерении зафиксировать данные состояния искусством или наукой. Это и есть привнесение человеческого элемента, то есть схлопывание в обычном человеческом времени сверхчеловеческих состояний.

Доктор внимательно вслушивался в слова пациента. Его заинтересовала трактовка архетипов. Он попросил уточнить.

- С определенной оговоркой можно сказать следующее. Макрокосм - это Микрокосм. Пустота - первый архетип. Формообразующая сущность – второй архетип - матрица разделения, в этом и состоит несовершенство Единого. Формообразующая сущность лежит уже в основе триады: центр – периферия - луч, соединяющий их. В какой-то момент эта матрица начинает осознавать себя, творя акциденции в том числе и человека. Иначе говоря, она персонифицируется в каждой акциденции, или, что то же самое, каждая акциденция воспроизводит эту матрицу. Формообразующая сущность основа дуального сознания. Сознание – «со-знание» знать с кем-то, предполагает диалог, то есть фомообразующую сущность. В человеке возможно осознание матрицы всего космоса, всей Вселенной. Просветление, сакральное – это схватывание момента, когда пустота проявляет формообразующую сущность, момент начала проявления ее в чисто архетипическом смысле – как шевелящуюся пористую стену. Момент бесформия в форме и формы в бесформии («форма – пустота и пустота – форма»). Чистая мысль без объекта – это и есть пустота, квантовое сознание. Можно сказать и так: сакральное – это схватывание промежутка между пустотой и формообразующей сущностью. Это и не пустота, но и не форма. Это «зазор» между ними. Иными словами, от формообразующей сущности можно освободиться на миг и тут же она вновь захватывает сознание – это и есть проявление сакрального. Форма – бесформие, проявление – исчезновение все одновременно. Повторю, сакральное – это квантовое сознание, точнее до-квантовое. Необходима до-квантовая антропология и далее до-квантовое искусство. Можно сказать, что до-квантовое сознание это метасакральность. Как только блокируется логос, то проявляется хаос как беспорядок, но нет - в нем есть свой  порядок. Но если блокировать и хаос, то проявляется квантовое и глубже –до-квантовое сознание. Это снятие слоев формообразующей сущности. Сакральное – это миг освобождения от формообразующей сущности.

- Верно ли я понял Ваши слова? Уточню для себя, не боясь повторить их. А именно - логика хаоса – это ощущение, осознание в себе первичного квантового поля или квантового сознания. Познание – есть схлопывание волны, но при понимании этого происходит освобождение от этого схлопывания, то есть схлопывание самого схлопывания, или схлопывание не-схлопывания. Это и есть сакральное.  Я здесь и сейчас потому, что я не здесь и не сейчас. Но я не здесь и не сейчас, именно потому, что я здесь и сейчас? Это, видимо, доступно только интеллектуальной интуиции - познанию, которое само по себе изменит мое состояние и далее заставит постигать целостно – всем моим существом, а не только интеллектом. Так ли это? – высказал свои мысли Взропоталов.

- Именно так, - отвечал Овулясин. - Интуиция глубокого тождества, но совсем не чувственная интуиция, в основе которой лежит противопоставление себя и мира. По существу любой логос основан на тождестве, что обычно не осознается и кажется - субъект противостоит объекту. В конечном итоге, познания без отождествления в той или иной мере с познаваемым объектом не бывает. Это положение сначала нужно просто осмыслить, а потом превратить в постоянную психопрактику. В результате Вы будете накапливать мгновения бессмертия. При накоплении критической массы энергии не-дуальности возникнет экстаз соединения - отождествление с небом без звезд. Но далее необходимо преодолеть и этот уровень.

Доктор попросил дополнительных разъяснений. Он никак не мог разобраться – или это случай философической интоксикации, или же, наоборот, глубокого постижения того, что весьма условно названо реальностью.

Овулясин чувствовал – доктор начинает понимать и говорил с большим воодушевлением:   

- Логос – это и мысль, и ее содержание. Но чистая мысль превосходит любое содержание. Основополагающий, квантовый Логос предполагает отождествления субъекта с самой себя преодолевающей силой преодоления. Именно так осуществляется самопознание Принципа. Метафорически выражаясь, субъект отдает эстафетную палочку познания Принципу, который проявил данный субъект. Субъект возвращается к Принципу благодаря гнозису и самогнозису. Субъект функционирует в единой вибрации с Принципом, который, по сути, и есть эта вибрация. Иначе говоря, происходит познание путем тождества своей пустоты – субполя с пустотой Принципа- поля, то есть Принцип постигает себя самого через субъект, транслируя ему свое самопознание. Так познание Принципа обретает рупор - попытку интерпретации через познание. Таким образом, субъекту следует стараться, конечно, не без помощи Принципа, освободиться от дуальности, уйти за пространственно-временной барьер и, тем самым, не мешать в самом себе работе Принципа. В этом случае возникает вспышка – формообразующая сущность исчезает и тут же возникает вновь. Это есть вспышка сакрального, к которой ведет интеллектуальная  интуиция, о которой мы говорили. Интеллектуальная интуиция – это имагинативная сила, сила подлинного воображения, которая только и может открыть доступ к сакральному, точнее, проявить его. Это третья познавательная способность, основополагающая, помимо более простых – чувственного восприятия и основанного на нем абстрактного мышления.

- Я читал о логосе Диониса, возможно – это и есть проявление, и раскрытие квантового сознания? – спросил Взропоталов.

- Да, квантовый логос, логос Диониса, в котором внешняя первичная энергия осознанно сливается с внутренней. И человек фиксирует на миг эту вспышку, а вспышка фиксирует человека. Все эти воззрения систематизирует философия монистического идеализма, - произнес Овулясин и тут же добавил:

- Сакральное – это одновременно исключение из сознания мира и включение его в себя; освобождение от сознания и одновременно обретение его, освобождение от себя и обретение себя.

 

***

 

Ефим Семенович отпустил пациента и погрузился в размышления. К нему возвратились прежние сомнения. «Каким аппаратом для понимания пользуюсь я? – вновь пытался постичь свое мышление Взропоталов, - если обычной логикой здравого смысла, то продукция Овулясина, как я и трактовал ранее, бред. Но, если нет понятий, то нет и осознанного различия между воспринимаемыми объектами. Совершенно не возможно со всей полнотой выразить то, что чувствуешь и интуитивно понимаешь. На чувственном уровне я воспринимаю объекты в их различии, а на умозрительном уровне пытаюсь их соединить, то есть воспринять и осмыслить в единстве. Хотя и в этом единстве объекты, так или иначе, сохраняют свою автономность. Если же я сразу постигаю их единство, то их отдельность предстает как мнимая, то есть галлюцинаторная. Уже само разделение на внешний и внутренний мир есть основополагающая, фундаментальная галлюцинация, в основе которой лежит формообразующая сущность Но без разделения я не могу существовать в обычном мире. В противном случае я или погибну, или стану пациентом моих коллег. Если это так, то нужно понять, что живешь в мире галлюцинаций. Но от такого понимания галлюцинации не перестают быть таковыми. Это просто одно из множества понятий. Мы живем в мире понятий, то есть так или иначе, но в мире галлюцинаций. Таким образом, обычный мир для меня должен стать миром осознанных галлюцинаций. Но для моих коллег этот мир реален только благодаря галлюцинациям их трактовке. Для них галлюцинации это норма. Они не понимают, что галлюцинируют. Выходит, стоит мне выйти из мира понятий, то в глазах моих коллег я сразу стану сумасшедшим. Следовательно, нормальность – это пребывание в мире галлюцинаций, а попытка выйти из этого в обычном понимании или шаг к сумасшествию, или уже окончательное сумасшествие. Но можно ли прекратить галлюцинировать и вырваться из этой страшной западни? Видимо, вырваться можно только вовнутрь, сохраняя галлюцинаторную трактовку внешнего мира, в противном случае  пропадешь в нем. Конечно, человек расщеплен своим сознанием, то есть шизофреник. Но окружающие, как и он сам считают его здоровым только по той причине, что он не выходит за социальные нормы, нормы привычной шизофрении, микрошизофрении. Значит, есть микро и макрошизофреники. Если при этом нарушаются социальные нормы, понятно, установленные микрошизофрениками, то неизбежен диагноз шизофрении. Ставится диагноз именно микрошизофрениками, то есть микрошизофрения переходит в клиническую форму –макрошизофрению. Иными словами, расценивается как болезнь. Вне сомнения микрошизофреники боятся макрошизофреников, поскольку неосознанно видят в них свой собственный потенциальный образ – микро всегда может перейти в макро. Поэтому их и нужно изолировать и лечить, чтобы они не нарушали мирный сон микрошизофреников. У микрошизофреников свой тотальный бред – здравый смысл. Но тогда это лучше обозначить наоборот, как макрошизофрению, а так называемую болезнь как микрошизофрению. Но это тоже умозаключение, состоящее из обычных понятий. Овулясин говорит о сокрытой для обычной логики изначальной противоречивости, амбивалентности любых понятий и умозаключений. Иначе, он утверждает их шизофрению, то есть шизофрению без шизофреника. Даже, если то, о чем я думаю расценить в обычном понимании как бред, то бред мужчины до кристаллизации, как в значительной мере продукция бессознательного, преимущественно женского пола, в нем всегда иная логика – женская. Соответственно, у женщин логика мужская. После кристаллизации бред обретает мужской пол, но все же на женской основе. Овулясин говорит, что дуальная логика для постижения основ его мировоззрения не пригодна. Для понимания необходимо, по его словам, овладеть иной логикой, которой пользуется он сам. Конечно, если я буду познавать дуально, то этому противостоит бессознательное, которое идентично в своей основе квантовому сознанию или квантовой реальности. И это будет толкать на новое дуальное познание, кое никогда не несет стабильности, не постигает своих основ. При осознанном отождествлении своей индивидуальной основы с основой первозданной можно в дальнейшем, используя дуальный логос, постигать феномены, понимая их относительность. Верно, мне нужно постоянно превосходить дуальность сознания, сохраняя его в качестве средства интерпретации. Дуальность без дуальности – вот главное. В таком случае бред мой учитель. Выходит мне нужна осознанная амбивалентность – быть и в мире понятий, и в беспонятийном мире. И, в то же время, быть над ними - в третьей точке, точке тотальной трансцендентности. Это попытка понять меташизофрению как принцип человеческого сознания. Без этого антишизофрения всегда будет за гранью постижения.

 

***

 

Во сне к Взропоталову пришел Овулясин. Доктору показалось - это одно из его воплощений – либо прошлое, либо будущее. В то же время Ефим Семенович чувствовал, что он сам находится в сне Овулясина. Быть может он сам одно из множества возможных воплощений Овулясина.   

– Вы мой символ? Объясните! – попросил Взропоталов.

- Символ указывает на идею. Но этим указанием он еще и скрывает идею, поскольку ограничен при любом выражении, любом абстрагировании. Иначе говоря, символ конкретен в отличие от идеи, которая никогда не может быть проявлена во всей полноте. Да и сама идея – только символ. Любая форма есть ограничитель своего собственного проявления, так как она в своей потенциальности не может быть ограничена самой собой, своей конкретностью, своим проявлением. Потенциальность же тождественна только самой себе. Поэтому важно понять, как символ указывает на потенциальность и этим указанием скрывает ее целостность, ее подлинность. Раскрытие – это сокрытие и наоборот. Только сокрытие - раскрытие в единстве приближает нас к восприятию потенциальности, - проговорил Овулясин.                                    

- Где же происходит наша встреча, в прошлом или будущем? – спросил Взропоталов.

- Мы вне времени, «Ты» и «Я» -  Одно! – ответил Овулясин.

- Но, если «Ты» моя вторая половина, то у нас разный пол, - произнес Взропоталов.

- У нас нет пола, пол – это признак неполноценности, ущербности. Мы просто Одно. Мы проявляемся во всяком времени одной своей половиной, вторая в этот период латентна. Это просто редкостное стечение обстоятельств привело нас к встрече. В дальнейшем мы опять будем различаться и проявляться поочередно – в одном времени «Я», а в другом «Ты». Но в сновидениях все будет наоборот. «Ты» рождаешь мои сны, а «Я» - твои. Но, нужно помнить, что все это, как и любая реальность, нам только кажется. Не следует принимать эту кажимость – видимость за реальность. То, что нам удалось осознать несколько преодолевает эту кажимость. Но это только начало.

Овулясин махнул рукой и исчез. Взропоталов преобразился. Ему казалось, что он бездна. Но бездонной была только нога. – Это бездна моей ноги, или нога моей бездны? – думал он.

На какое-то мгновенье он увидел, как двойник в тяжелых потугах рождает его самого. Плод выходит из утробы и тут же возвращается обратно. Взропоталов понимает – это его самопроекция и символ постоянного преодоления самого себя.

 

***

 

- Как же мне избавиться от бреда и обрести подлинное понимание реальности? – спросил Взропоталов при следующей встрече с пациентом.

- Для этого Вам следует поменять местами жизнь и смерть в своем сознании! – ответил Овулясин.

- Разве такое возможно? - недоумевая, проговорил Взропоталов.

- Да, в глубинах нашей психики лежит архетип смерти - бессмертия, или нашего отсутствия - присутствия. Стоит только осознать свое отсутствие, то сразу же проявляется присутствие. Парадокс для рационального мышления: стоит осознать: Я есть - Ничто, сразу же осознается: Я есть – Все. Архетип бессмертия может быть проявлен лишь отождествлением с архетипом смерти. Осознав свое отсутствие, мы реализуем, проявляем свое присутствие. Если Вы не постигли, как возникла смерть, то будете сражены ею. Если не постигнете свое отсутствие, оно поглотит Вас! Если же сможете своим отречением от жизни, понять, как возникла смерть и отождествиться с нею, жизнь вернется к Вам! Вы понимаете, что здесь нужен иной логос, иное постижение.

Взропоталов молчал. Подумав, Овулясин продолжил:

- Смерть как понятие полностью исчезнет в тот момент, когда Вы столкнетесь с ней напрямую, непосредственно. Но, как Вы уже, видимо, понимаете, следует осознать смерть при жизни, то есть сделать ее живой. Ощущение самоотсутствия приведет к переживанию всеединства.

- Выходит, что я смотрю на феномен смерти с точки зрения феномена жизни, но пока не могу посмотреть на жизнь с точки зрения смерти? – спросил доктор.

- Верно, Вы можете посмотреть на смерть именно только как на феномен, явление, поскольку с точки зрения Вашего понимания жизни как феномена, Вы еще живы. Но поскольку Вы живы лишь в Вашей видимости, но не подлинности, то и взгляд будет лишь видимостью. Вам нужна виртуальная иверсия жизни в смерть, а смерти в жизнь и их слияние в одно целое, - пристально вглядываясь в глаза доктора, проговорил пациент

- Я должен осознать свою смерть при своей жизни, то есть оживить ее в своем сознании? – уточнил Взропоталов.

- Именно, присутствуя, существуя, осознать свое подлинное отсутствие, не существование. Поймите, смерть всегда говорит языком жизни, а жизнь говорит языком смерти. Но это один язык, - проговорил Овулясин.

- Если я смогу отождествиться со своим отсутствием, то я смогу постичь свое подлинное Я? - вновь спросил Взропоталов.

- Да! В этом случае Ваше отсутствие осознает самое себя именно в Вас. Это осознающая саму себя сила, энергия возврата в сокрытое, в не-проявленность для обычных чувств и ума есть энергия смерти. Однако осознанию отсутствия самого себя препятствует оборонительный инстинкт, инстинкт самосохранения, который в данном контексте условно можно обозначить как мышление тела. Иначе говоря, стоит начать осознавать свое отсутствие, как мышление тела, основанное на инстинктах препятствует этому и включает противоположно направленный энергопоток. Это понятно именно потому, что человек – носитель энергии жизни, энергии проявления. Когда же соединяются в одно два противоположных на первый взгляд состояния – жизни и смерти, отсутствия и присутствия, то человек обретает иное сознание, сознание, содержащее в себе одновременно и дуальность, и целостность, –  ответил Овулясин.  

- Видимо, будучи проявленным, мне следует осознать свою тотальную не-проявленность. И таким образом подняться над жизнью и смертью, как понятиями и освободиться от них, раскрыв в своем сознании его вечное начало? - переспросил Взропоталов..

- Фигурально выражаясь, Вы должны смертить до полного осознания своей смерти. Иными словами говоря, Вам следует прийти к тому, чтобы жить так, словно Ваше тело уже умерло. Это и будет полное раскрытие всех резервов мышления живущего тела, никак не принимающего свое отсутствие. Сознание, что Вы живой по-настоящему проявляется, когда Вы, мы ранее говорили об этом, осознаете свое отсутствие. Парадокс для ума, но только так Вы действительно оживаете, пытаетесь выйти из могилы жизни, - высказал свои мысли Овулясин. 

В глубокой задумчивости доктор отпустил пациента

«Мне нужно учиться созерцать пространство без пространства, пустоту без пустоты, - думал Взропоталов. - Такое созерцание и есть созерцание вне формообразующей сущности, то есть до возникновения любого объекта – внутреннего или внешнего. Это и есть проникновение в неявный порядок Давида Бома. Здесь нет ни пространства, ни времени, только невыразимое состояние вне понятий, пустота без пустоты, пространство без пространства, расслабленная напряженность, или напряженное расслабление, свет вне света, тьма вне тьмы. Это и есть сама себя преодолевающая сила преодоления. Это и есть сакральное сознание. Гераклит утверждал, что путь вверх и путь вниз – это один путь. Это сознание вне понятий, систем, концептов. Это мысли без мыслей, чувства без чувств, сознание без сознания, «состояние без состояния» С. Волинского. Незаметно для самого себя Взропоталов оказался в мире отсутствия. Там присутствовали существа, но именно своим отсутствием. Отсутствие было присутствием. Отсутствующие общались между собой. Невозможность их присутствия делало их присутствие максимально полным в своем отсутствии. Приложив немалые усилия, доктор вернулся в обычное состояние сознания.

 

***

 

- Выходит, что смерть – это андрогин, поскольку уничтожает оба пола? – спросил Взропоталов, начав разговор с  пациентом.

- Да, смерть как и любое понятие – андрогин. Осознавая его сокрытую половину, то есть жизнь, мы, тем самым, делаем первый шаг на пути преодоления смерти. Все неосознанное мертво для обычного сознания. Если мужчина при жизни освободится от мужской половины смерти, то когда она придет совершится сакральный брак мужская половина, если это действительно мужчина, соединиться с оставшееся женской половиной смерти. Тем самым, возникнет сакральное существо, в котором энергия жизни и смерти сольются в одну свержизненную и сверхсмертную энергию не-дуальности, энергию творящего Принципа. То же самое и с женщиной. Если Вы сможете подняться над расхожим и совершенно мнимым пониманием основополагающей пары жизнь - смерть, Ваше сознание изменится. На высоком витке постижения смерть – антипод жизни, жизнь – антипод смерти. Их нужно слить и оживить, омертвив.

Доктор искренне стремился понять смысл слов своего пациента. Овуясин видел это и произнес:

- Приложите все усилия к тому, чтобы небытие в Вас осознало самое себя. Я говорил, что Вам нужна иная логика. Вам следует овладеть логикой, основанной на сознательном отождествлении себя и мира, субъекта и объекта, логикой тождества. После этого Вы сможете пользоваться дуальной логикой для рационализации и изложения того, что откроется Вам при помощи логики тождества. Но это станет не концом, а лишь началом нового витка постижения. В конечном итоге, необходима, как мы уже говорили, осознанная встреча со смертью – слияние ее энергии с энергией жизни. Это и станет зачатием и осознанием в самом себе эмбриона вечности, - ответил Овулясин.

- Но все же с чего мне начинать, чтобы подготовить свое сознание к иной логике? – спросил доктор.

- Нужно учится смотреть, чувствовать и думать «во внутрь», или «наоборот» и, что очень важно, говорить «во внутрь».

- Как это - говорить «во внутрь»? – удивился Взропоталов.  

   - Обычное высказывание всегда идет во вне. Например, «я иду домой»; как только оно появляется, то сразу включает антивысказывание «не-я не-иду не-домой». Это антивысказывание проявляет Ничто, Пустоту, как осознанный фон, на котором любое высказывание несет определенный, но всегда относительный смысл. Пустота не как понятие, а как таковая - абсолютна, фраза же всегда относительна.

Взропоталов внимательно слушал, пытаясь разобраться в словах пациента. Он видел – Овулясин сознательно повторяет некоторые мысли, для лучшего понимания.

- Для начала попробуйте на все ваши диагнозы посмотреть «наоборот», - проговорил Овулясин. - Очень важно - разблокировать свое сознание, освободить его от мыслей, понятий, любых концептов. Это необходимо для осознания реальности, лежащей за сферой обычных чувств и абстрактного мышления. В конечном итоге, как Вы уже догадались, поток энергии, направленный во внутрь, следует соединить с потоком, направленным наружу в одно во «во внутрь-наружу» смотрящее око. Самое главное здесь –понять необходимость постоянного преодоления обычного видения и мышления, то есть постоянного самопреодоления. Следует стать носителем постоянно длящейся победы над собой.

- Внешний взгляд у меня присутствует, это обычный взгляд. Нужно к нему добавить «обратный» для того, чтобы обрести единый – двуединый взгляд, взгляд «вперед – назад», «вверх – вниз». «Обратный взгляд» - это и есть начало постижения моего отсутствия как отдельного объекта-субъекта, то есть моей смерти как конкретного биографического существа. Ведь при «обратном взгляде» меня как такового нет. Это и есть начало постижения своей смерти, о котором Вы говорили. Иначе говоря, заставить поток двигаться в обратном направлении и включить не горящие лампочки сознания Правильно ли я понимаю Вас?

- Да, нужно осознать всем своим существом, что «обратный» взгляд это  ключ, который должен быть вставлен в тайную скважину между преджизнью и предсмертью, о которой Вы уже знаете, - напутствовал Овулясин. - Эмбрион вечности только и может быть зачат Вами в самом себе двуединым взглядом. Обратный взгляд – это Ваш двойник. Нужно соединиться с ним. Это соединение и есть зачатие эмбриона вечности. И питать его единым видением, но не терять его самого в едином. После длинной паузы Овулясин продолжил:

- Однако для этих целей в первую очередь Вам нужно выявить и осознать разрушителя своего обычного мировоззрения, то есть хозяина предсмертия. Он всегда сам готов к оплодотворяющему соитию с жизнью, но вынужден действовать по введенной в него деструктивной дьявольской программе, по которой он работает в течение всего существования человека. Но этот же разрушитель является в то же время и властелином, хозяином, как предсмерти, так и преджизни. Это оплодотворяющая смерть сущность, присутствует в каждом человеке. Ее необходимо извлечь из предсмертия именно в тот момент, когда она уже готова к оплодотворяющему соитию со смертью.Выявленное таким образом семя, предназначенное для оплодотворения смерти, следует использовать для оплодотворения жизни. Для преодоления деструктивных программ необходимо создание вечной, амброзии, в которой обычная сперма слита с вечной спермой хозяина предсмертия. С этой амбивалентной спермой – человек еще не умер, но он уже и не живой в обычном понимании. Это особая сперма, которая при осознании несет в себе зачатие вечного эмбриона.

 

- Я понял  - эмбрион вечности моя подлинная сущность, - воскликнул Взропоталов.

***

Утром в кабинет доктора вошел  Овулясин и заговорил:

- Смерть не зря показывает Вам свою обитель. Для более полного понимания Вам следует возвратиться к эмбриональному существованию и отождествиться с ним, далее глубже - к своему новому зачатию и далее еще глубже - к новому зачатию неба и Земли, и далее самозачатию и саморождению нового существа – «Победителя смерти». Да, обратное погружение в онтогенез и этим в филогенез до прозрачного окна, пробитие его натянутой пленки, выход в свободу и отождествление с ней. И далее новое становление. Это можно отождествить и с космогенезом до истока и новый космос. Но этот процесс должен быть не разделим. Расщепление вертикально: туда - обратно, вперед - назад. Единство в разделении – суть сакрального. Окно - космическая дверь, «бездверная дверь» - лоно космоса, белая воронка в противовес черной и их единство – до жизни и до смерти. И подъем по расщеплению, которое и есть светостержень в новое измерение. Стержень образуется из расщепления – разлом есть пустота и одновременно стержень белого кристаллического света, который образует ребенка из света, который сам уже сливается с ним в одно – это центр универсума.

Двойник именно в этом смысле – двое в одном - расщепление; преодоление жизни и смерти в в сверхрациональном. Архетип формообразующей сущности преодолевается расщеплениием окна сложенного из окна жизни и окна смерти – между ними сакральное и в нем принцип проявления и не проявления – центр.

Таким образом, как онтогенез и физическое рождение ребенка должно быть вновь воссоздано данным человеком, так и космогенез должен быть воссоздан сознанием космического человека, в которого трансформируется космос при осознанном космогенезе. Но одно не отличимо от другого, а именно – онтогенез, филогенез, космогенез. Постоянное рождение – исчезновение, рождение себя - исчезновение себя рождение в себе – исчезновение в себе.

После короткой паузы Овулясин продолжил:

- Возвращение к истокам – обратное созерцание: вход в само сознание и движение к истокам, отождествление с эмбрионом и новое рождение. Но сам этот «обратный» путь освобождает от формообразующей сущности и сам факт отождествления с эмбрионом делает ищущего другим, энергия формообразующей сущности возвращается обратно и, тем самым, видимо, архетип паразита раскрывает свою латентную половину – симбиоза (вторая сторона архетипа паразита – симбиотическая). Отсюда и чувство любви, но не паразитарной. Новые роды – это и есть проявление второй половины архетипа – симбиотической или победы над паразитом. Символика рыбы – это бессознательное воспоминание о пребывании во чреве матери.

Доктор задумался.

- Вечная смерть – это вечная жизнь. Вечно длящееся умирание – это одновременно с ним, без всякого промежутка, вечно длящееся возрождение, - донесся до него голос Овулясина.

- Мир жизни смертей, - понял Ефим Семенович. - Как только я отождествляюсь с формой, я умираю. Любая форма смертна, по той причине, что не может вместить в себя, проявить всю силу творческого Принципа. Полнота моей жизни определяется тем, насколько я смогу осознать, почувствовать свою смерть, свое полное отсутствие. Как только я полностью отождествлюсь со своим отсутствием, то полное присутствие охватит меня. Мне следует последовательно вскрывать в своем сознании код  земной смерти, ее азбуку. 

- Да, код горизонтальной смерти, - вновь услышал доктор  голос Овулясина. -  Но чтобы полностью осознать свое отсутствие Вам нужно проникнуть в вертикальную комнату смерти. В ней Вы сможете отсутствовать не только как Ваше воплощение, а отсутствовать как вообще человек. Осознание отсутствия человека как такового станет преодолением человеческого уровня сознания. А далее осознание своего отсутствия уже как существа, превзошедшего человека.

- Если я  сознательно отождествлюсь со своим отсутствием, то смогу находиться над проявлением и не проявлением, - проговорил Взропоталов. 

– Верно, Вы отождествитесь с единством смерти и жизни, но, в то же время, в их автономности. Жизнь - промежуток между двумя смертями, а смерть – промежуток между двумя жизнями. Необходимо слияние смерти и жизни в один вечный промежуток, - ответил Овулясин.

-  Я буду осознанно отождествляться с отсутствием любого живого или сверхживого существа и стану этим существом в его отсутствии, которое и есть подлинное присутствие. Ключ найден! – радостно воскликнул Взропоталов.

 

- Вам нужно войти в глубины, найти там свой миф, отождествиться с его героем и пройти по всей сакральной истории вашего существа.

 Вам нужно отождествиться с чувствами и мыслями каждого из своих прошлых воплощений. Но самое главное - отождествиться с отсутствием каждого из своих прошлых воплощений. Всякий раз отождествляясь со своим отсутствием. Вы превосходите его, превосходите смерть. Накопив критическую массу отсутствия, Вы обретете подлинное присутствие выше так называемой жизни и так называемой смерти.

- То есть со смертью каждого?

- Да, смерть – главный фактор их объединения. Это непреходяще. Жизнь уходит, а смерть остается. Но не вообще смерть как таковая, как абстрактное понятие или концепт. Нет, смерть Ваших конкретных воплощений. Когда Вы сможете постичь сакральность собственной смерти. отождествившись с ней, то сможете превзойти ее. Сначала Вы осознаете свою смерть в каждом из воплощений, далее тотальную смерть всего. Подчеркну, осознав и отождествившись с тотальным уходом, Вы превзойдете его. Вы сможете выйти в иное измерение сознания, в одновременность ухода и прихода, жизни и смерти. Вы поднимитесь над ними. Вы станете сверхдоктором, сакральным существом. Вы поймете, что Ваши больные – это страдающие от спертого воздуха, в котором полностью отсутствует сакральное. Поймете, что это голодные, не понимающие истоков своей жажды и голода, страдающие существа. Они пытаются как-то преодолеть свою жажду и голод саморазрушением замкнутого в видимости, в тяжелой кажимости мира. Вы постигните, что только сакральное может спасти их.

- Спасти для осознания их собственной смерти?

- Да!

- Нужны лекарства?

- Да!

- Какие?

- Когда прозреете, то узнаете сами!

 

***

 

Утром Ефим Семенович попросил медсестру пригласить к нему Овулясина. Однако того нигде не могли найти. Бесследно исчезла и история его болезни. Доктор нисколько не удивился этому странному происшествию.