Метафизическая поэзия и трансперсональный опыт (на примере творчества И.А. Файнфельда)

 

Метафизическая поэзия и трансперсональный опыт

 

(на примере творчества И.А. Файнфельда)

Трансперсональное (англ. transpersonal) – термин, применяемый в трансперсональной психологии для описания явлений, характеризующихся расширением сознания за пределы привычного

«я» и за границы времени и пространства [5, с. 925]. Трансперсональный опыт можно охарактеризовать как переживание отождествления «я»

с онтологической первоосновой мира (Бог, Абсолют, Космическое сознание и т.д.), то есть преодоление субъект-объектной дихотомии.

Трансперсональное, означающее надличностную сущность сознания человека, коррелирует с метафизическим, понимаемым как надматериальная сущность бытия. Художественная литература – пространство их взаимодействия и художественного воплощения. Поэзия, на наш взгляд, – один из способов выражения как надличностного переживания, содержание которого несоотносимо с общечеловеческим опытом и лежит за границами сознания, так и метафизического осмысления действительности. Это связано с тем, что метафизическое имманентно поэзии, оно

«подобно таким чертам стихотворной речи, как музыкальность, метафоричность и лаконизм» [3, с. 126]. Поэтическое, имеющее в своем арсенале ритмический строй, рифму, различного рода повторы, «проявляло себя в ритуальных и сакральных действиях (по своей сути метафизических)» [3,с. 126].

Мы полагаем, что творчество современного поэта, члена Союза писателей России И.А. Файнфельда продолжает традиции метафизической поэзии. Художественно-философская концепция поэта основывается на философской категории метафизического, обладающей эстетической и художественной явленностью.

Метафизическая поэзия –

 «часть философской поэзии, которая выходит за пределы "физического" познания мира и связана с умозрительными поисками сущего, открытием нематериальных источников бытия», а также «поэзия, отчасти исповедующая духовные принципы той или иной религии» [3,с. 124]. Е.А. Иконникова считает, что в русской литературе метафизическая поэзия имеет место в творчестве Ф.И. Тютчева, А.А. Фета, Е.А. Баратынского, а также в поэзии символистов (на основе тенденции обращения к запредельным, неземным темам).

Поэтические образы Ф.И. Тютчева, раскрывающие

«мир души ночной», жаждущий слиться с беспредельным, переживание приобщения «я» к иррациональной основе бытия, выступающей в образах бездны, хаоса, а также мгновения экстатического слияния с мирозданием («Все во мне, и я во всем!» [6, с. 72-73]) входят в поэтическую тему единства человека с абсолютным, трансцендентным миром, постижения истинной сущности «я».

В произведениях символистов метафизическое проявилось в тематическом и образном воплощении идеи запредельного. В основе художественной системы символизма находились эстетическая установка на созерцание скрытого смысла явлений, представление о мистическом или теургическом характере искусства. Например, В.Я. Брюсов в манифесте

«Ключи тайн» заявлял, что искусство возможно только там, где есть «дерзновение за грань, где порывание за пределы познаваемого…» [2, с. 27]. Герой лирического цикла А.А. Блока «Стихи о Прекрасной Даме» «прозревает» в обыденной действительности другой мир, невидимый, скрытый, но интуитивно постигаемый. Встреча с Прекрасной Дамой – земным воплощением Вечной Женственности – означает мистическое соединение идеального и материального мира. И хотя встреча еще не настала, и «лес, сомкнутый тесно» и «горные пути» мешают герою «слиться с неизвестным» – он чувствует гармонию с бытием всего существующего («Мне все равно – вселенная во мне»), он духовно подготовлен к этой встрече. Заключительная строфа стихотворения «Все бытие и сущее согласно…»: «Я здесь в конце, исполненный прозренья, / Я перешел граничную черту. / Я только жду условного виденья, / Чтоб отлететь в иную пустоту» [1, с. 28] – являет состояние сверхличностного переживания, преодоления индивидуального «я»,

мистическое проникновение в тайны бытия.

Как отмечает Штец Т.П., символизм должен был объединить материальные и духовные начала в высшей божественной сущности как тайного, мистического смысла реальной действительности с помощью символов, выливающихся из глубины духа поэта.

По нашему мнению, метафизическое – значимая составляющая поэтической системы О.Э. Мандельштама, актуальная в смысле понимания сущности человека и бытия. В стихотворении

«Раковина» две ситуации: исходная – состояние разобщенности «я» и мира, выраженное в образах мировой пучины и отвергнутой ею раковины; потенциальная – воссоединение человеческого духа со своей первоосновой, возвращение к изначальной целостности (наполнение стен «хрупкой раковины» «туманом, ветром и дождем…» [4, с. 25]). Мотив возвращения к истоку («Останься пеной, Афродита, / И, слово, в музыку вернись…» [4, с. 18]) – по сути метафизический мотив – соединяясь с темой творчества, приобретает дополнительный смысл. В «SILENTIUM», например, первооснове бытия в ее синкретическом состоянии, являющейся залогом «ненарушаемой связи» «всего живого» (в частности музыки и слова), соответствует творческая «первоначальная немота» [4, с. 18]. Само творчество в сущности метафизично – «И, несозданный мир лелея, / Я забыл ненужное "я"» [4, с. 24] («Отчего душа так певуча…»).

Мы считаем, что поэзия И.А. Файнфельда продолжает традиции метафизической поэзии, так как художественно-философская система его творчества основывается на

«духовном исповедании идеи запредельного» [3, с. 128], признании возможности выхода сознания за пределы привычного «я»

и за пространственно-временные границы. Ориентация на философско-религиозное познание проявляется в тематике стихотворений, основу которой составляют размышления о Боге и человеке, жизни и смерти, времени и пространстве.

Размышляя о жизни, поэт рефлексирует по поводу ее недолговечности –

«… Чтобы дней поседевших остаток / Не казался бессмысленно краток, / С двух сторон зажигаю свечу»[7, с. 15]; «Уж скоро внутренностью года / Уйдем в бездонный океан. / Живым дождем вольемся в вечность / И будем ждать рожденья час…» [7, с. 20]. Поэтому закономерно, что поэт желает «Узреть в отпущенные сроки / В пейзажах собственной души / Единства сущего истоки / Над одиночеством вершин» [7, с. 18], а в другом стихотворении «умоляет» жизнь дать ему «подняться над тенью движенья», «упасть в откровенье до дна» и «отозваться на зов запредельный…» [9, с. 13]. В то же время автор утверждает: «Жизнь не вмещается в сроки» [8, с. 23]; «Жизнь – миг. / Но вечно длятся роды / Ползущих к истине пород!» [9, с. 8]; «Пусть кратка земная дорога, / Но вечны иные пути. / Чтоб Солнцем грядущим взойти, / Бессмертие ждет у порога!» [11, с. 17], то есть в метафизическом измерении жизнь не имеет временных ограничений.

В художественной и мировоззренческой концепции поэта человек понимается существом, соединяющим земное и небесное (духовное) начала:

«В одной глазнице шар земной, / В другой восторг осуществленья. / Земной я? Верно, я – земной, / Но для небесного прозренья!» [8, с. 4]; «В лучах первосвета я, сжавшись, повис, / Душа тянет в небо, а плоть тянет вниз» [12, с. 66]. Человек как создание Бога наделен способностью творить – творить самого себя и свою вселенную: «Не звезды утром в небе гаснут – / Мне откровенье шлет Отец / И открывает мир прекрасный, / Где я – творенье и творец!» [9, с. 15]; «Свои глубины постигая, / Я сущий мир в себе творю…» [11, с. 15]; «Я растворен и я рожден в пустыне, / Все сам творю по духу своему…» [12, с. 68]; «Наполнить душу постоянством, / Познать частицу бытия, / Вновь из межзвездного пространства / Нам сотворить самих себя!» [12,с. 40]. Сотворение самого себя человеком означает познание своей духовной сущности (духовного сознания) которою он обладает, но не осознает.

Видимо, мотив возврата к истоку, состоянию невоплощенности, забывания

 «я» (иллюзорного), отмеченный нами у О.Э. Мандельштама, в трансформированном виде находит продолжение в лирике И.А. Файнфельда. У современного поэта есть такие строки: «Сам себе судьбу воздвигну / Соразмерно той Судьбе. / Сам свой замысел постигну, / Позабывши о себе (курсив мой – Е.Д.)» [12, с. 55]; «Себя расплавить до истока, / Вернуться в вечность и начать / Иную жизнь без сна и срока, / Самим собой себя зачать» [12, с. 44]. Последняя строчка («Самим собой себя зачать») это ответ на мысли об иллюзорности существования человека: «… Может быть, и не зачат я, – / Родилась только тень моя, / Моим голосом говорит, / Сквозь года моей явью спит…» [7, с. 15]; «Зачем я родился незрячей слезой? / По мертвому тек, а считал, – по живому. / О сущность, зачем ты досталась другому, / Вселенская рана не стала душой?» [9, с. 7]; «Случайно где-то выбран для меня / Наряд из кожи полубытия. / Есть тот наряд, а приглядишься – нет, / Зеркальный яд тьмой капает на свет» [12,с. 91].

Поэтическое искусство – один из способов духовного пробуждения человека, чем обусловлено творческое кредо И.А. Файнфельда:

«Пока поэзия дана / Как способ постиженья духа, / То не состарится она / И будет свет нести до слуха…» [7, с. 25]. Свое представление о метафизической сущности искусства поэт сформулировал так: «Есть искусство иное, / Есть искусство глубин, / В нем не царство земное, – / В нем небесный почин» [12,с. 69].

В стихотворении

«Поэт, не жди живой награды…» автор в форме поэтического наказа призывает художника – «… Но три стиха за жизнь сложи – / Рожденье, Смерть и Просветленье!» [12, с. 49]. Смерть здесь необходимо истолковывать как гибель обыденного, ограниченного внешним миром сознания и переход в качественно иное состояние – просветленное. На проблему своеобразного понимания автором темы смерти обращают внимание следующие строки, отражающие метафизический характер его поэзии:

«Как проломиться сквозь тщету, / Сквозь постижений пустоту, / Чтоб запредельность обрести / И в смерть души живым войти? [9, с. 16]. Средствами поэтической антитезы и контраста автор трансцендирует дуальное (двойственное) представление о жизни и смерти. Полярность явлений снимается через их синтез. Таким образом, в сознании читателя они уже не разделены, но слиты в некое единство.

Художественное время в поэзии И.А. Файнфельда имеет тенденцию к расширению до вечности, начиная со времени сотворения мира Богом:

«Творец зажег свою лампаду, / Персты на голову кладет, / Ни рая нет еще, ни ада, / И Еву змей в саду не ждет» [11, с. 5]; «Я был с Творцом наедине / До всех времен и расстояний» [9, с. 4]; «Пылающий сгусток времен / Осветит мне в вечность дорогу…» [12,с. 53].

Художественное пространство также лишено каких-либо физических ограничений, оно безгранично и тяготеет к расширению до охвата вселенной, мироздания:

«Планета треснувшим яйцом / Дымится на столе у Бога…» [12, с. 57]; «Посреди пустоты материк золотой, – / Сердцевина дышащей Вселенной…» [12, с. 66]; «Адрес мира? Мне он неизвестен. / По Вселенной бреду наобум…» [14,с. 180].

Пространство может представлять собой внутренний мир поэта:

 «Иду один по внутренней картине / Времен грядущих, что лежат во мне, / Весь мир одна живая сердцевина…» [12, с. 68]; «Сквозь искру божью, вечный день, / Смотрю я в мир, в душе лежащий…» [14, с. 183]. Иногда внешнее пространство инверсируется во внутренний мир: «Все глубже и глубже в себя погружаясь, / Окрестного мира в глубинах касаясь…» [12, с. 72]; «Бушуют во мне океаны / И реки текут, / Извергаются в бездну вулканы / И птицы поют» [14, с. 181]; «Во мне все звезды, небеса…» [15, с. 232]. Время и пространство не только утрачивают границы, но и сливаются между собой – «И время с пространством / В единственной точке сливалось, / И видел я бездну вне всяких пространств и времен…» [12,с. 84].

Пространственно-временной континуум в стихотворениях И.А. Файнфельда не соответствует измерениям «физического» мира, он изначально превосходит параметры материального бытия. Таким образом, происходит выход за пределы привычного «я» и за границы времени и пространства, трансперсональное переживание сопровождается метафизическим постижением мира. В связи с этим определение метафизической поэзии, по нашему мнению, должно быть дополнено. Художественное изображение в ней получает не только выход за пределы «физического» познания мира, но и прорыв к трансцендентной основе внутреннего «я» человека.

В завершении подчеркнем, что основополагающей идеей поэзии И.А. Файнфельда, фундаментом его художественно-философских воззрений является тема единства человека с мирозданием, Богом, другими людьми. В каждом человеке горит

«свеча бессмертья» –

символ духовного или трансперсонального сознания:

Свеча нездешняя горит

В моих глубинах

И твоих глубинах.

И ярче, ярче с каждым днем…

Горит свеча бессмертья… [13, с. 205]

Таким образом, мы попытались доказать, что творчество И.А. Файнфельда наследует традиции метафизической поэзии на основании «духовного исповедания идеи запредельного» и ее художественно-эстетического воплощения. Идейно-художественные доминанты его поэзии свидетельствуют об ориентации на философско-религиозное познание. Интеллектуальный или интуитивный выход за пределы «физического»мира обусловливает метафизическую проблематику поэзии И.А. Файнфельда.

Литература

1. Блок А.А. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания современников. / Вступ. ст., сост. и прим. Т.Н. Бедняковой. М.: Правда, 1989. 592 с.

2. Брюсов В.Я. Ключи тайн (Фрагмент) // Поэзия серебряного века. В 2 т.: Т. 1. – 2-е изд., стереотип. М: Дрофа, 2003. С. 26-28.

3. Иконникова Е.А. Теоретические аспекты метафизического в поэзии // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. 2005. № 2(6). С. 123-128. URL: http://www.eastjournal.ru/journalm.htm (дата обращения: 15.12.2011).

4. Мандельштам О.Э. Нашедший подкову: Стихотворения. СПб.: Азбука-классика, 2005. 256 с.

5. Сандберг Н., Кетцер К. Трансперсональная психология (I) // Психологическая энциклопедия. 2-е изд. / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. СПб.: Питер, 2006. С. 925.

6. Тютчев Ф.И. Стихотворения. Хабаровск, Кн. изд., 1982. 256 с.

7. Файнфельд И.А. Слово. Стихи. Амурск. отдел. Хабаровского книжного издательства, Благовещенск, 1988. 31 с.

8. Файнфельд И.А. И сон, и явь, и миражи… Стихи / Под редакцией Л. Завальнюка. Благовещенск: Издательство «Амурская правда», 1989. 31с.

9. Файнфельд И.А. Душа с небес не возвратится… Стихи / Под редакцией Л. Завальнюка. Благовещенск: ИКФ «Восток», 1990. 24с.

10. Файнфельд И.А. Внутриутробная жизнь капитана Серого. Медитативная повесть. М.: Компания Спутник +, 2008. 99 с.

11. Файнфельд И.А. «Разговор с Богом». Поэма // Файнфельд И.А. Рука, сжимающая бездну. Книга стихов. М.: Компания Спутник +, 2008. С. 3-38.

12. Файнфельд И.А. Рука, сжимающая бездну. Книга стихов. М.: Компания Спутник +, 2008. 98 с.

13. Файнфельд И.А. Свеча бессмертья. Стихи // Приамурье-2008. Литературно-художественный альманах. Благовещенск: Амурская областная общественная писательская организация, Издательская компания «РИО», 2008. С. 205-208.

14. Файнфельд И.А. Стихи // Антология поэзии Еврейской автономной области. 1930-2010 гг. Биробиджан, 2010. С. 179-184.

15. Файнфельд И.А. «В молчащее слово я тихо вхожу…». Стихи // Приамурье-2010. Литературно-художественный альманах. Благовещенск: Амурская областная общественная писательская организация, Издательская компания «РИО», 2010. № 9 (27). С. 231-236.