Из книги "Планета вечная моя"


Город мой на берегу реки,

В нем живут святые дураки,

Нет, не все, конечно, но живут,

Верят в чудо и прозренья ждут.

***

 В кресле каменном писатель здесь сидит,

В прошлое-грядущее глядит…

Мучили, душили дураков,

Жгли в печах раздавленных жидов,

Но из дыма дьявольских печей

Вопреки стараньям палачей

Души снова обретали плоть,

Чтобы брюхо черное вспороть.

Не для грязной дьявольской руки

Рождены святые дураки.

Город знает, и мы помним все…

Цепенеет черное зверье.

*** 

Одноклассникам

Сквозь живые оковы

Дышит свет в букваре,

И стою я у школы

Снова в том сентябре.

Чувством светлым украсив

Среднежизненный балл,

Я в стареющем классе

Второгодником стал.

И мелькают занятья,

Как цветное кино,

И двух ливней объятья

Снова вижу в окно.

Слышу, рыжая Кира

Говорит мне, смеясь:

Мы с тобою два мира –

Нерожденная связь…

Кто хоронит надежды,

Каждый год по одной?

Сердце бьется как прежде,

Только голос иной.

***

Нет расстояний, нет границ,

Вневременная бездна света,

И отблески знакомых лиц

Мелькнут и исчезают где-то.

Вы были, есть или ушли? –

Кричу, и не дают ответа,

И только эхо первосвета,

И только первозвук вдали.

***

Россия

Не надо последних оценок,

Не надо безгласных свобод.

Ублюдочных правд-маломерок,

Пророков, плюющих в народ.

Не надо чужого дурмана,

Оберток в застывшей слюне,

Ужимок под треск барабана,

Бездарную завязь на дне.

Нет, мы не родились глухие,

Не будем слепыми в конце,

Живая, живая Россия

В своем первозданном венце!

Нет, сердце тебе не пробили,

Так прочь от кровавых дорог,

Ты – вера, ты – вечность, Россия,

Храни тебя праведный Бог!

***

Тиран

Салютовали палачу,

Отцу народов, корифею,

Все людям нашим по плечу,

Вот только умерших жалею.

И у замученных прошу,

За что – не ведаю – прощенье.

Кому же я теперь служу?

Блеснет ли хоть на миг прозренье?

В глазах усатый иезуит,

Кто виноват, что было это?

И кто за ним теперь стоит,

Какой иной борец со светом?

А, может быть, в подвалах сна,

Морщины памяти стирая,

Опять чудовище рождая,

Свое подбрюшье рвет страна?

Я в это верить не хочу.

Не сокрушить любому змею.

Тяжелым шепотом кричу

О том, что выкрикнуть не смею.

Немое вдруг заговорит,

Когда его язык родится.

И то, что зрячему приснится, –

Слепому будет вместо глаз.

Забиты гвозди вместо глаз,

И, только шляпками вращая,

Душа моя в который раз

Постичь былое обещает.

В глазах усатый иезуит,

Кто виноват, что было это?

И кто за ним теперь стоит,

Какой иной борец со светом?

***

На смерть Гумилева

Ты, измоловший Гумилева,

Палач с насиженной душой,

Раздавят гусеницы слова –

И станешь пылью, пустотой.

Или шагающим скелетом,

Бушлатом с финкою в зубах,

Тебя настигнет по приметам

Мой ощетинившийся прах!

Мой или, может быть, другого,

Палач с приклеенным лицом,

Не измолол ты Гумилева,

Себя отпраздновал свинцом!