Главы из медитативной повести "Внутриутробная жизнь капитана Серого". Книга 1. Фрагмент.

 

 

 

Пролог 

Бьется, колотится сердце вселенной в каждой точке, куда бы ни устремился взгляд прозревшего человека. Пульсирует вечность в его сознании и покрывает собой каждую мысль его, каждое его чувство. Счастье самообретения и самопостижения присутствует в любом движении, которое всегда в своей основе содержит покой. Сознание содержит в себе Вселенную и любит ее как свое самое дорогое творение. Сердце Вселенной стучит в его сердце своей неразделимостью, своей цельностью, и растекается кровь познания по всем порам, по всем закоулкам яркого-яркого света любви.

 

ГЛАВНАЯ ИЛЛЮЗИЯ ЖИЗНИ


Собой беременные люди,
Саморождайтесь!
Иного счастья вам не будет,
Как ни старайтесь!

Сперматозоид духа не мог оплодотворить яйцеклетку Наташу.
 - Говорить о высоких материях? Необходимо выжить в эти смутные времена! - выкрикивала Наташа и тяжело дышала. 
 - Нужен Трутень! - решил Буквоплод... 
Звонок был долгий. Генералу Белому сообщили - из тюрьмы бежала Потухшая утроба. Генерал вышел из себя - когда-то они служили вместе.
 - Вы куда? - спросил полковник Аскаридзе. 
 - Я найду ее... 
Потухшая утроба медленно пробиралась сквозь густой кустарник, и только внешне казалась потухшей. Внутри нее все клокотало от негодования - Негодный Ваня предал ее. Бежать из тюрьмы ей помог Мартин по кличке «Трутень». 
Поиск Потухшей утробы поручили капитану Серому - самому опытному в Управлении. Сыщик тяжело опустился в служебное кресло, скрипнувшее под его сильным телом. Он в который раз восстанавливал в памяти странный рассказ и все же ему казалось, что это какой-то сон. Но это была правда. Правда опасная и нелепая. И вот события вновь разворачивались перед его внутренним взором, как более или менее связанное повествование.

 - Я медленно шел по гладкому, заснеженному льду. Увидел невдалеке маленький холмик, который, казалось, дышал, ритмично меняя очертания и форму. Стало не по себе, но я все же решил приблизиться. 
С каждым шагом «дыхание» становилось реже. Когда я подошел - предстала жуткая картина: голый младенец, лежащий на животе, вмерзший в лед. На поверхности только спина и затылок. 
Лед затрещал. Младенец медленно перевернулся на спину. Я наклонился и обмер, увидев на его вытянутом, недетском лице клюв, раскрывшийся в полуулыбке, а свет, отраженный от мелких зубов, ослепил меня. Я зажмурился. В это мгновение он схватил меня за левую ногу, и я ощутил невыносимую боль в правой руке. Я едва не потерял сознание, заметив, что рука моя уменьшается, а нога, наоборот, растет. И в ней что-то шевелится... 
 - Он внедрился в меня! - пронзила острая, как стрела, мысль. - Надо защищаться! Но было поздно.
 - Теперь твоя жизнь изменится к лучшему... для меня, - услышал я хриплый смешок и голос внутри себя. 
В глубоком отчаянии я сел на лед. Крошечная правая ручка была на месте левой ноги, слоновая левая нога - на месте правой руки.
 - Я давно тебя поджидал, - мелькнуло в голове. - Не понимаешь? Взгляни в зеркало. 
Неожиданно в правой руке оказалось круглое зеркало с прозрачной ручкой, горячее и тяжелое. Показалось - этособственная ладонь. Я взглянул и окаменел: на месте глаз были уши, а на месте ушей - глаза. Но мысль продолжала работать: как же я себя вижу? И я ли это? Ведь я держу зеркало перед глазами, а вижу уши. Если бы это были они, я бы ничего не увидел... 
 - Ты неглуп. Он рассмеялся. 
 - Ясно, - понял я, - когда мне страшно и тяжело, он смеется. Значит, нужно сделать наоборот - вытравить его своим смехом. Таким смехом, чтобы заставить зарыдать. Как? 
Слезы катились у меня из ушей. Глаза оставались сухими, но далекий гул, словно эхо, доносился до них. Это рассмешило меня. Я улыбнулся. Внутри что-то зашевелилось, еще более рассмешив меня. Я понял: тот что-то ищет и ему нехорошо. Я начал хохотать. Вот он спасительный и очистительный смех, изгоняющий все нечистоты из нашего существа! 
Я взглянул, не зная чем, на небо. Небо смеялось. Смеялись облака. Я видел космические зубы и десны. Все смеялось вокруг меня, все тряслось от хохота и радость наполняла Вселенную. 
Вдруг гладкое, полупрозрачное и холодное существо выпало из меня и, махнув хвостом, похожим на ручку странного зеркала, растаяло в воздухе.
Моя рука и нога стали прежними. Но я заметил - у существа не было клюва. Значит, клюв остался во мне. Ум отказывался верить.